О бедном вампире замолвите слово

— Сворачивай свой черный плащ, разобьемся ж на хрен!!!

— Ногу сломаешь, — донесся до Дальского стон дельтапланериста, и он с ужасом нащупал пальцами что-то очень напомнившее ему фрагмент пластмассового скелета, стоявшего в кабинете биологии в давно забытой школе.

Мамонт заорал:

— Пацан, не знаю, какой Ильюшин изобрел твой кукурузник, но, сука, дай парашют, что ли?!!

Дельтапланерист заплакал. Изогнувшись, он острыми зубами впился в руку безбилетного пассажира. Тот, заорав от боли, дернулся и почувствовал, что падает.

Уже в полете успел заметить горящие фиолетовые глаза любителя ночных полетов, длинное рыло и хвост. Упав в густой кустарник, Дальский долго лежал, восстанавливая дыхание. Потом перевернулся на спину, сел, прислонился к дереву и прошептал:

— Всегда говорил, что америкосы в своем Голливуде туфту гонят… — Он вытянул средний палец и, ткнув им в небо, крикнул: — Выкуси, супермен гребаный! Черный плащ — отстой, «Спартак» — чемпион!!!

Послышалась музыка, кто-то неподалеку перекликался, речитативом проговаривая слова на непонятном языке.

Туристы, решил Дальский. Двигаться не хотелось, но экономист ввиду многодневного запоя слабо понимал, что происходящее не укладывается ни в какие рамки и что с позиции здравого смысла лучше было бы затаиться в кустиках и уснуть. Он встал на колени и пополз.

Выполз Мамонт Дальский на поляну, где дергались, крутились, прыгали слабосветящиеся фигурки.

— Брейкеры, — пробормотал Дальский, решив во что бы то ни стало расспросить ребят о том, как выйти к трассе.

Но, сообразив, что прикатили танцоры сюда явно не пешком, задал другой вопрос: — Пацаны, подвезете?

Танцоры, покрутившись на голове, сделали сальто и ускакали с поляны, не ответив. Мамонт огляделся, но никакого транспорта не заметил. Темнота вокруг светилась огоньками волчьих глаз.

— Ити твою мать! — заорал он и кинулся бежать.

Убежал недалеко, падая, ждал, что сейчас звери кинутся, но вокруг было тихо.

— Жил ниггер гомосек, фак ю, фак ю, — подражая чернокожим рэперам, речитативом проорал на хорошем английском заблудившийся человек. Он лег поудобнее тут же, на полянке и, вместо припева, тоненько пропев по-русски: «Белые кораблики, белые кораблики…», крепко заснул.

Проснулся Мамонт далеко за полдень.

— Приснится же, — пробормотал он, смутно припоминая страшные рожи, виденные во сне.

Следующий день прошел почти спокойно.