О бедном вампире замолвите слово

Баба Нюся работала в ОПе уборщицей больше трех лет. Она сама бы не сказала, что держит ее здесь, в доме на Крупе, — не зарплата, это точно. Поэты и писатели задолжали ей уже довольно крупную сумму.

Старушка вышла на улицу, дошла до мусорки, высыпала содержимое совка в бак. Потом, вернувшись к дверям, разулыбалась, подставляя лицо весеннему солнышку. Доброе лицо в сеточке морщин осветилось, тонкие бесцветные губы растянулись в блаженной улыбке, оголив беззубые десны. Несмотря на возраст, а бабе Нюсе было уже далеко за семьдесят, глаза не потеряли своего цвета, лучась на сухоньком лице двумя золотисто-карими солнышками.

На уборщице был надет застиранный саржевый халат серого цвета, из-под которого выглядывал подол теплой шерстяной юбки. Обута старушка была в кожаные тапочки, какие сейчас вряд ли купишь, но больным старухиным ногам в этой «совковой» обуви было удобно. На моду она перестала обращать внимание уже лет пятьдесят назад. Постояв немного, уборщица хотела уже повернуться и войти в здание, как вдруг ее внимание привлекла шумная делегация женщин.

Они шли едва ли не строем, размахивая руками и что-то громко обсуждая. Предводительствовала в компании девушек, судя по виду студенток, дама бальзаковского возраста, одетая в белую блузку и вязаную кофту болотного цвета. Откляченный зад обтягивали черные лосины. Направлялась компания к дверям дома номер восемьдесят шесть по улице имени Надежды Константиновны Крупской.

— Опять будут поетов шерстить, — вздохнула баба Нюся, опытным глазом давней работницы Объединения поэтов Алтая распознав в женщинах представителей приставской службы.

Она прижала ладошку к щеке, осуждающе покачала готовой и вздохнула: — Не платют… Всем не платют… Совсем не платют…

Уборщица посторонилась, чтобы пропустить приставов, но те по команде женщины в черных лосинах остановились в десяти метрах от входа, будто поджидая кого-то. И точно — к ним подошла светловолосая девушка, сильно отличавшаяся от работников вышеупомянутой службы походкой, одеждой и макияжем.

Предводительницу приставской бригады звали Варварой Ивановной Трубогайкиной. Она хоть и злилась из-за задержки, но причина для ожидания была веская — звонок из ФСБ. В этой организации, буквально за день до появления блондинки на улице имени Крупской, состоялся очень интересный разговор…

Здание Федеральной службы безопасности находилось на проспекте имени Ленина.