Бард

Продвигаясь по дороге, глава охраны, которого звали простым, крестьянским именем Стив, заметил ещë одну особенность менестреля. Он очень странно ходил. Вместо того что бы при шаге как бы перекатываться с пятки на носок, он сразу ставил ногу на носок. И он вечно что-то насвистывал. Стоило закончится одной песне, как он сразу переходил к следующей. Эта деталь приятно спрашивала путь, ибо мелодии не повторялись. Но всë же, время от времени, бард бросал встревоженные взгляды на девушку. Рука же его всë время будто пыталась что-то нащупать в кармане, но не находила искомого, чем бы оно не являлось.

Машинально засунув руку в карман, Стив нащупал там нож. Тот самый, странный складной нож, что вручил ему прошлой ночью этот паренëк. Первым порывом было немедленно вернуть столь ценный и качественный инструмент, но в последний момент что-то остановило руку. Была ли то жадность или какая-нибудь другая сила, мы никогда не узнаем, однако факт остаëтся фактом - нож к хозяину не вернулся.

Как бы то ни было, вскоре на горизонте показалась городская стена.

Высокая, могучая, крепкая, а главное зачарованная так плотно, что даже возникал магический фон. Из-за этого фона караул стены, после месяца работы на объекте, отправлялся на принудительную трëхмесячную реабилитацию под присмотром опытных лекарей. В противном случае стражников могла ждать незавидная судьба. Как минимум - смерть, а то и что похуже.

Пред вратами не было никаких очередей, ибо торговцы либо уже добрались, либо уже не доберутся никогда.

Да и деревенским в город не было особой нужды соваться. Вместо них у ворот стояло лишь несколько телег, гружëных лесом, железом и прочими строительными материалами. Да и стояли они не из-за ожидания очереди, а лишь из-за обеденного перерыва на таможне. Бард, видимо решив что ему предоставился шанс неплохо подзаработать, сразу же достал из футляра свой инструмент, проверил и настроил его, после чего отправился зарабатывать. И, надо отметить, нашëл своих слушателей. Крестьяне, управлявшие лошадьми, вероятно устали от долгой дороги, жары и отсутствия развлечений, а потому охотно начали подыгрывать музыканту. Сам же паренëк играл какую-то совсем уж незамысловатую, простенькую мелодию, очень походящую на народные мотивы. Да и напеваемая им песня, состоящая процентов на восемьдесят из повторения одних и тех же строк, выдавало творчество простых людей, не искушëнных в делах искусства.

Но вот кончился перерыв на таможне, телеги двинулись дальше.