Старая контра

— Слушай, люли, или как тебя там? А что здесь у военных?

— Я откуда знаю? Ну, арадром есть, например; я дирижабели несколько раз в небе над курганами видел...

— Дирижабели, говоришь? — медленно переспросил Иннот. — Дирижабели... Интересно, мы в ту сторону едем?

— В обратную, — удивлённо сказал Хуц. — А зачем нам арадром?

— Затем, что на своих двоих далеко не уйдёшь... — задумчиво отозвался каюкер. — А вот...

— Там охраны небось — что грязи! — подал голос люли.

— Не факт, — неожиданно ответил Хуц. — Арадром — он недалеко от Курганов; просто так туда не попадёшь.

.. Слухай, парень, а ты это... Ты разве дирижабель водить умеешь?

— Умею, — спокойно ответил Иннот.

На самом деле лётчиком был, конечно, не он, а Воблин Плиз, предыдущая его «инкарнация» — и в каком-то смысле папа...

— Вот оно что, значит... Ну, это... Терять-то нам нечего... Надо, значит, пересесть на другой состав... В обратную сторону...

— СТАНЦИЯ БОЛЬШИЕ МОГИЛКИ! СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ НЕКРОСИЛА! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ!

— Ага, вишь, я был прав.

.. Некросила — это наверняка уже владения Великого Некробио; его Территория...

— Слышьте, моны, а чё это он всё время — сдохни да сдохни? — плаксиво спросил кто-то.

— Так ведь здесь, небось, одни жмуры и ездят, — объяснили ему. — А чего мертвякам ожившим желать, не здоровья же!

— А-а...

Станция «Некросила» оказалась довольно большой и неплохо освещенной. Одинокий жмур поджидал здесь транспорт — а дождался окончательного каюка; Иннот выскочил из гроба, завопил «Сюрприз!!!» и метким броском снёс ему башку ещё до того, как поезд остановился.

Очередное пожелание сдохнуть, извергнутое отъезжающим черепом, прозвучало эпитафией...

Обратного состава пришлось дожидаться минут двадцать. Беглецы снова миновали Большие Могилки, Гробово, Площадь Эфтаназио, после чего пошли однообразные, погруженные во мрак платформы с весёленькими названиями «Садюганово», «Душегубово», «Осквернищенская», «Потрошилка-Сортировочная»... На некоторых станциях гробсостав даже не останавливался — лишь слегка сбавлял ход.

Нарастало какое-то странное напряжение, даже неутомимый каюкер чувствовал себя муторно. После того как череп проорал название очередной остановки, кто-то из обречённых через два гроба от Иннота внезапно вскочил и попытался выпрыгнуть прямо на ходу; товарищи с трудом усадили его на место. «Проклятый голос, он засрал мне все мозги! Мой бедный мозг! Он засран, понимаешь, засран!» — принялся причитать несчастный. Ему грубо велели заткнуться...