Старая контра

— Ещё немного — и п-парни п-перестанут себя к-к-контролировать! — лязгая зубами, пробормотал Хуц; его била крупная дрожь.

— Да, пожалуй, надо выбираться отсюда... Как ты думаешь, мы уже близко к этим Курганам?

— Сам, что ли, не ч-чувствуешь? Близко, конечно, и к-как бы не с-с-слишком близко...

— Значит, выходим на следующей... Слышишь, люли? Передай остальным...

Платформа, на которую в кромешной тьме высадились беглецы, носила название «Мёртвослободская».

Каюкер, стиснув зубы, полностью перешёл на энергетическое видение.

Да, здесь определённо было ещё более мерзко, чем в некрозориуме...

—Держитесь все вместе, — хрипло предупредил он. — Возьмитесь за руки или за одежду, что ли...

Эта станция совсем не походила на «Площадь Эфтаназио». За пределами перрона начинался форменный кавардак — перекорёженные бетонные балки и прутья арматуры, листы железа, погнутые и скрученные некой исполинской силой, крошево битого кирпича... Иннот не сразу заметил в этом хаосе витую спираль уводящей наверх лестницы.

Похоже было, станцией время от времени всё-таки пользуются: к лестнице вела узенькая расчищенная тропинка. Каюкер осторожно взялся за перила. Ржавое железо крошилось под пальцами... «Надеюсь, она не обвалится под нашим весом», — подумал он.

Только теперь стало понятно, насколько они углубились под землю. Восхождение длилось около получаса, под аккомпанемент хрипов, стонов и одышки. Наконец сверху повеяло холодным ветром. На лицо каюкеру опустилось несколько снежинок. «Всё, не могу больше», — сипел кто-то несколькими пролётами ниже.

Преодолев последние метры лестницы, Иннот с полминуты стоял неподвижно, восстанавливая дыхание, а потом легонько толкнул ржавую дверцу и выглянул в морозный предрассветный сумрак.

* * *

Изенгрим Фракомбрасс, по кличке Ёкарный Глаз, зашел в лифт и нажал кнопку. Ноздри его бешено раздувались. Двери бесшумно закрылись, и бывший пират смог, наконец, дать волю своим чувствам. Кабина содрогалась от пинков и ударов; те, кто волей случая оказался на лестнице, с недоумением и опаской косились в сторону лифтовой шахты.

Когда двери наконец раскрылись, Екарного Глаза можно было выжимать: ручейки пота сбегали по его лицу, прокладывали тропинки в густой шерсти на спине и груди. Тяжело дыша, он прошёл сквозь стеклянные вращающиеся двери и очутился на улице.

Громила поджидал экс-флибустьера в кофейне на углу. Фракомбрасс плюхнулся на банкетку, схватил себя за уши и застонал.

— Кофе? — невозмутимо предложил Громила.