Старая контра

На Твадло был ослепительно белый костюм — явно с чужого плеча, на несколько размеров больше, чем требовалось. Редкие свои волосики альбинос тщательно вымыл, густо набриолинил и по последней моде зачесал назад, так что физиономия его приобрела даже некую значительность. Выйдя на середину комнаты, он благостно улыбнулся и поднял вверх обе руки, то ли приветствуя собравшихся, то ли благословляя их. По комнате пронёсся радостный вздох. Один из охранников торопливо подтащил старое, обитое потрескавшимся дерматином кресло.

Твадло небрежным кивком поблагодарил его и сел, вальяжно развалившись.

—Друзья! — торжественно начал он. — Ибо не ошибусь я, назвав вас всех друзьями. Прошлый раз, если помните, я называл вас товарищами; позапрошлый — братьями. И я не отказываюсь от своих слов! Ведь все мы — это одна большая дружная семья; и как раз об этом я хотел бы поговорить с вами сегодня. Я знаю о неких сомнениях, обуревающих кое-кого из вас; я не буду называть имён, эти люди и сами в курсе, что речь идёт о них.

Как вам известно, для всех вступивших в нашу общину есть одно правило: его деньги и имущество становятся достоянием всех. Таким образом, достигается сразу две цели: во-первых, человек освобождается от низменного чувства зависти, ведь завидовать больше нечему; любая вещь равно принадлежит каждому — в том числе и ему. А во-вторых, расставаясь с собственностью, вы сбрасываете с плеч её многовековой гнёт. Подумайте сами: каждому из вас, я думаю, знакомо то щемящее чувство, которое испытывает человек, уходя из дома и оставляя там нечто ценное. Богатеи прячут свои сокровища за замками и решётками; но вот вопрос — так ли они счастливы, как мы с вами?

— Нет! Нет! Конечно же не так! — зашумели собравшиеся.

— Боитесь ли вы, что вас ограбят? — лукаво улыбнулся Твадло.

— Нет! Не боимся! У нас нечего брать!

— Боитесь ли вы, что ваш дом сгорит и вам негде будет жить?!

— Не боимся!!!

— А почему?

— Потому что у нас много домов!!! И все они общие!!!

—Слушай, что это с ним? — озадаченно прошептал Чобы на ухо Пыхе.

— Он, типа, никогда не говорил так гладко! Да ты же помнишь! Он вообще весь какой-то... Другой!

— Помню, — медленно ответил Пыха. — Это Книга, не иначе!

— Но можно ли стерпеть, если каждый день, каждый час видишь вокруг несчастных, обременённых роскошными виллами, шикарными драндулетами и неисчислимыми капиталами? — Голос Твадло теперь гремел.