Старая контра

— И что? — саркастически спросил кто-то. — Загнулся? Что он нам во сне сделает? Ну, напугает, да. Подумаешь!

— Тебе легко говорить! Ты в зенки его белые, тухлые не смотрел! Он тебя пальцами не трогал!

— А тебя что, трогал? — поинтересовался Цытва-Олва.

— Ну... Палец выставил и по руке провёл... И усмехается, а у самого щека рваная...

— По какой руке?

— Да вот по э... — Цуйка приподнял перебинтованную конечность и вдруг осёкся на полуслове.

Глаза его расширились. Остальные невольно подались в стороны; над столом повисла зловещая тишина.

— А ну-ка, размотай! — хрипло сказал Иннот. Бледный, как мел, Осияч принялся развязывать узел; руки его тряслись, так что это удалось не сразу. Царапина выглядела преотвратно и гноилась; йод ничуть не помог.

— Я ж видел, как ты ободрался, — недоверчиво пробормотал Прохонзол Эжитюжи. — Там и в помине такого не было, .. Даже юшку не пустил, краснота и всё...

— Это что же получается?! — Тымпая обвёл глазами остальных. — Это ежели во сне он тебя коснётся, выходит — наяву заболеешь?

— Выходит, так.

— С Хуцем небось то же самое приключилось!

— Да погоди ты... Случайно, может, совпало...

— Не верю я в такое «случайно»! — оборвал Тымпая.

— А как там Цупаж, кстати? — поинтересовался Хлюпик.

— Хрипит, сипит, — пожал плечами Прохонзол, ухаживавший за больным. — Не знаю я, мон, что с ним такое: на груди синячище, словно кувалдой буцкнули; а кости целы, и даже когда нажимаешь, ему не больно... Или он просто не чувствует.

— Давай-ка посмотрим! — Каюкер, нахмурившись, встал.

Хуц лежал, раскинувшись, на матросской койке, и тяжело дышал. Эжитюжи откинул одеяло и осторожно распахнул ему рубаху. Иннот поднял фонарь повыше. Кто-то охнул.

— Случайно, говоришь... — хрипло прошептал Тымпая.

Синяк у больного действительно присутствовал — здоровенный, непривычно-правильных очертаний, словно кто-то окунул ладонь в чернила и аккуратно приложил к его груди.

Ночь прошла тревожно.

— Чего приуныли, моны? Опять нежить всякую во сне видели? — спросил каюкер, пробудившись ото сна.

— Опять, — мрачно сказал Тымпая. — А до Вавитэжа он дотронулся.

—Ладно, посмотрим, сбудется ли на этот раз! — нахмурился Иннот. — Как ты, Вавитэж? На сегодня освобождаешься от всех работ и постарайся ничем не оцарапаться, что ли... А что остальные?

— Хуц всё так же, — вздохнул Прохонзол. — А у Цуйки с рукой всё хуже и хуже. Не знаю, в чём тут дело, но... Выглядит гадко.