Старая контра

Хлюпик принёс с дирижабля короткую лопатку и попытался выкопать яму; однако, стоило ему надавить посильнее, как лезвие вдруг с глухим жестяным звуком согнулось пополам. Смоукер недоумевающе уставился на сломанный инструмент.

— Эге! Да мы, похоже, недавно прошли зону Мооса. — Иннот почесал затылок. — Новость не такая уж плохая: это значит, мы уже близко к местам старых боёв. Только вот железным инструментам теперь каюк.

— И что делать?

— Ну... Попробуй копать палкой... — неуверенно посоветовал приятель. — А лучше помоги мне поддеть во-он ту каменюку.

— Да ты его не вытащишь! — усомнился Хлюпик.

— Это... Я-то... — Каюкер, кряхтя, обхватил обломок базальта и потянул его вверх.

В этот момент неподалёку раздался громкий вопль, звуки потасовки — и взрыв отчаянной ругани. От неожиданности Иннот чуть было не уронил камень себе на ногу. Хлюпик, взяв лопату наперевес, бесстрашно бросился в туман. Теперь вопило уже несколько голосов. Иннот обогнал смоукера и выскочил на острый гребень скалы как раз вовремя, чтобы увидеть над головой исчезающее в тумане днище гондолы.

— Предали! Бросили! Ублюдки, мерзавцы! — хрипел Бят Заекиров, потрясая грязными кулаками.

Мафси Солавэ катался по песку, держась за больное плечо, и тихонько поскуливал. Прохонзол Эжитюжи растерянно размазывал по лицу сочащуюся из разбитого носа кровь. Каюкер почему-то не сразу понял, что случилось.

— В чём дело? Куда... Кто на корабле остался?! Бят резко обернулся. Глаза его были совершенно бешеные.

— Кто?! Тымпая со своими дружками, вот кто! Га-а-ады!

— Да, мон, зря ты на землю сошёл.

Каюкер так и стоял, не в силах поверить в случившееся. Хлюпик тихо выругался. Внезапно в белёсой вышине послышались крики, потом жалобный вопль — и что-то тёмное, судорожно корчась, низринулось вниз и с хрустом рухнуло на камни.

— Эй! Похоронная команда! Вот вам ещё один на подмогу! — донёсся сквозь туман издевательский голос Тымпая. — Слышишь, капиташка? Специально для тебя!

— Не думай, что улизнул, засранец! Я до тебя ещё доберусь! — не остался в долгу Иннот.

Цытва-Олва подошел поближе и склонился над лежащим.

— Кто?

— Это Осияч, — протянул люли и сплюнул. — Не захотели, значит, балласт с собой тащить...

— Что, насмерть?

— А ты думал... С такой-то высоты...

— Так... — хрипло выговорил Иннот. — Ладно... Похоже, придётся теперь идти пешком.

Похоронив тела Вавитэжа и Осияча под грудой камней, беглецы двинулись на юг.