Старая контра

— Да, очень красиво, — согласился Иннот и снова посмотрел на шпиль. — Скажи, а это правда, что вон в той круглой штуке адепты проходят посвящение в корифеи?

— Правда, — старец улыбнулся. — А почему ты спрашиваешь?

— Интересно же! У вас вообще куча всего интересного — взять хотя бы библиотеку.

— Ты любишь получать знания?

— Конечно.

— Ты попал сюда отнюдь не случайно; хотя сам, возможно, думаешь по-другому. Здесь место тем, кто ценит великие истины превыше мимолётных соблазнов мира.

— Я, вообще-то, не сказал, что ценю их выше всего.

..

— А что же в таком случае является главным для тебя?

Иннот долго молчал.

— Жизнь, — наконец вымолвил он. — Просто жизнь.

— Но ради чего?

Каюкер кивнул на край площадки.

— Ради всего этого. Не знаю, Верховный, как ещё сказать...

— Ты стремишься к деянию, — вздохнул иерофант. — Такие, как ты, подобны сухому куску дерева — они дают пищу огню жизни, но сгорают в нём без остатка. Я другой. Я живу далеко не первую сотню лет — да-да, не удивляйся... Мы не постигли тайны бессмертия, но преуспели в продлении жизни.

Иногда я кажусь себе камнем на вершине неприступной скалы. Я оброс мхом, я наблюдаю круговорот жизни и смерти, творящийся внизу, а ветра этого мира лишь полируют мою поверхность. Это иллюзия, конечно; даже горы умирают с течением времени. Но мне жаль подобных тебе: не каждый горит столь чистым и светлым пламенем.

— Гм... Спасибо на добром слове, конечно... А что, если я не кусок дерева, как ты выразился, а например, фитиль в плошке масла? Что, если я свечу, но не сгораю?

— Такое возможно лишь в пустых мечтах, юноша, — старец огладил бороду, — а то, что творится в башне, — явь, хотя вряд ли живущие внизу поверили бы во всё, что здесь происходит.

— А как сюда попали остальные? Знаешь, они показались мне настоящими фанатиками этой вашей башни... — тут Иннот прикусил язык.

— Они и есть фанатики, фанатики знания, — кивнул иерофант. — Так же, как и я. Редко, иногда раз в несколько поколений, в лесном племени рождается мальчик, которому мало того, о чём мечтают его сверстники.

Он жаждет познавать сокровенные тайны мироздания, осушать моря и сводить звёзды с небес; жажда эта не исчезает с годами, а всё больше и больше мучает его. Её не утолят ни Лес, ни Вавилон, и тогда шаман племени рассказывает ему легенду о башне высоко в горах.

— Именно мальчик? А если тягу к познанию проявит девочка?

— Девочка?! — изумился иерофант. — Что за вздорная мысль! Как можно научить чему-то...