Старая контра

— растерялся от обилия незнакомых слов Пыха.

— Бабник, — внёс ясность Чобы Стисм.

— Нейчурел; но ещё у тебя есть невеста, графиня Ляжють (это я), и постоянная любовница, мамзель Тужур Кокоу. Понимаешь, ты всё время стараешься, чтобы мы с ней не встретились, а судьба, наоборот, нас постоянно сталкивает. Ну, твой слуга, Чмо Болотное, помогает тебе, но у него всё получается наоборот...

— А! Так это, типа, комедия! — догадался Чобы.

— Е, оф коз! Вот твой текст...

— Я же не запомню всего этого!

— Оу, это легче, чем ты думаешь! И потом, тебе всё время будут подсказывать: для этого есть суфлёр.

Короче говоря, Смоки, времени у нас мало, так что начинаем учить акт первый...

* * *

Катилась по джунглям тыква-горлянка; катилась ночью и днём, подпрыгивала на камнях, с треском продиралась сквозь кусты, разбрызгивала болотную грязь. Всякий зверь спешил убраться с её дороги, а который не спешил — тот очень и очень об этом пожалел. В конце концов, с хрустом проложив путь по заросшей густым тростником топи, тыква плюхнулась в воды Строфокамила и закачалась на волнах, несомая течением.

Шаман кипадачи, сидящий внутри, смог перевести дух. Сейчас он имел едва ли одну десятую своего обычного роста; никак иначе поместиться в тыкве было нельзя. Впрочем, сей очевидный факт нисколько его не беспокоил...

Два дня и две ночи несло тыкву течением, а на третьи сутки неспешные волны вкатили её в узкое русло, выложенное замшелым кирпичом и ведущее к одним из Водяных Врат. В компании с обломком доски, пустой бутылкой и прочим мусором тыква проделала путь по Вавилонским каналам, пока наконец не села на мель под одним из многочисленных мостов.

За всё это время на неё обратили внимание всего дважды. Один раз малыш, привлечённый ярким желто-оранжевым предметом, с интересом уставился в воду сквозь решётку ограждения, но был тут же уведён прочь нянькой; в другой — древний старик, прищурив слезящиеся глаза, проводил плывущую горлянку долгим взглядом. Когда-то, давным-давно, ещё в молодости, увидеть плывущую или катящуюся тыкву в его племени считалось большим несчастьем, вот только почему — он забыл. ..

Под мостом тыква пролежала недолго. Среди множества профессий, процветавших в Вавилоне, ремесло водяных мусорщиков было далеко не последним. Лучшей добычей и верным источником дохода служили прежде всего пустые бутылки. В удачные дни — после праздников, например, или на карнавальной неделе — стеклотара во множестве падала в воду и далеко не вся уходила на дно.