Между ангелом и бесом 2

На серые каменные плиты упала уродливая тушка, что минуту назад была совершенно живой гаргульей. Стрела попала ей прямо в раскрытую пасть, навсегда лишив возможности хохотать над чужими бедами, и сейчас из раны хлестала чёрная, будто смола, кровь. В когтистых лапах уродливого существа был зажат свиток пергамента. Брунгильда приказала прочесть.

Старшина спешился, взял свиток и, прокашлявшись, прочёл – сухо, без всякого выражения. Но по мере того, как до него доходило, что именно написано, его голос менялся, к концу чтения в нём гремел гнев и звенела ярость.

Лицо старшины побагровело, брови сошлись к переносице, а глаза сверкали. Попадись ему сейчас в руки составитель этого письма, тому бы не поздоровилось.

Старшина с самого рождения Брунгильды занимался её воспитанием. Это был бывалый воин, преданный всей душой своей королеве. И Аполлошу он пестовал с пелёнок, втихомолку радуясь, что Тыгдынский конь на право тренировать принца не претендует.

- Я, великий и могучий правитель, - читал старшина, - требую, чтобы немедленно признали моё могущество и поклялись служить мне, и быть моими преданными рабами.

После принесения клятвы бывшая правительница Крепости Брунгильда Непобедимая должна собрать всё золото, все драгоценные камни, всё богатство, какое только принадлежит её бывшим подданным и под охраной солдат отправить обоз в мой замок. Залогом выполнения этого распоряжения, а так же залогом верности будет Аполлоша. Принц останется у меня во избежание возможных военных действий. Как человек добрый, я понимаю, что сейчас чувствует материнское сердце и предлагаю, если Брунгильда Непобедимая того захочет, обменять голову её сына Аполлоши на голову её супруга Чингачгука.

Старшина умолк. Брунгильда нахмурилась – то, что прелагал похититель Аполлоши, было самой трудной задачей, какие вставали на жизненном пути решительной воительницы.

- Кто этот самоубийца? – спросила она таким голосом, что всем стало ясно – злодей не жилец на этом свете.

- Тентогль, - прочёл старшина.

Королева молча махнула рукой – и отряд понёсся по мосту. Брунгильда была очень красива, но её никогда нельзя было назвать прелестной или очаровательной. Это была холодная красота. Так красив вынутый из ножен меч, пущенная стрела, или выигранная схватка. Красота королевы была отстранённой, холодной.

Глаза её, большие и круглые, смотрели всегда немного с прищуром, будто прицеливались.