Между ангелом и бесом 2

И перенесли избу к перевалу. Естественно, что крепких напитков никогда не пробовавшим спиртное азиатам, Аминат продавать не стал. А вот как приготовить вполне нормальный холодильник в условиях пустыни – на это ифриты купились сразу.

И теперь отряд Брунгильды нёсся галопом как раз по такой дороге – взбивая копытами пыль с её сверкающего чёрного покрытия. Отряд нёсся, будто пущенная стрела. Песчаные холмы, редкие кустики верблюжьей колючки, обглоданные хищниками и солнцем кости, миражи – всё это мелькало, будто за окном поезда.

Очень скоро на горизонте возникли ажурные купола столицы. Это зрелище было похоже на волшебную грёзу. Башни и минареты, казалось, вырастали из бело-розовой, жёлто-красной, лиловой пены цветущих деревьев. Природа баловала Фрезию. Здесь никогда не менялись сезоны – одни деревья стояли в цвету, на других наливались соком плоды, а третьи уже радовали жителей сочными фруктами. Город манил прохладой фонтанов и запахом пряностей. Ветерок доносил до всадников соблазнительные запахи еды, аромат сладостей, атмосферу пира, но солдаты не думали сейчас об удовольствиях.

Фрезия, вопреки обыкновению, не встретила гостей своей обычной шумной благопристойностью и пышностью. Если бы Брунгильда так не переживала за судьбу сына, она бы заметила, что у соседей тоже что-то случилось. И что-то очень плохое.

Город будто вымер. Лавки закрыты, привычная суетливая деловитость куда-то исчезла с улиц, надрывно орали ослы во дворах, тоскливо мычали коровы и блеяли овцы.

Отряд Брунгильды Непобедимой стрелой пронёсся по притихшему городу и влетел в распахнутые ворота дворца. Прекрасная амазонка соскочила на землю так легко, будто на ней не было надето тяжёлых доспехов. Она сняла украшенный плюмажем из страусинных перьев шлем и распорядилась заняться лошадьми. Распорядилась скорее, для порядка – вымуштрованные за годы службы войны сами знали, что делать.

Под ноги кинулись слуги, расстилая перед солдатами красную ковровую дорожку. Эта дорожка была задумана Гуль-Буль-Тамар своего рода проверкой на вшивость. Восточная красавица приказывала стелить её под ноги визитёрам, когда никого не хотела видеть. Двое слуг раскатывали перед посетителями дорожку, двое скручивали её сзади обратно в рулон, ещё двое бежали рядом, чтобы целовать гостям обувь и обмахивать их опахалами.