Между ангелом и бесом 2

За это оно было то ли убито, то ли уснуло вечным сном, что впрочем одно и то же. Король Полухайкин решил, что разбираться будут на месте и просто приказал эльфам проводить их к норе.

Дыра в склоне поросшего лесом холма была достаточно большой, чтобы Гуча,Бенедикт и Полухайкин вошли, не наклоняясь. Они долго шли по сырому подземному ходу, пока тоннель не разделился на три одинаковых коридора. У развилки стоял камень, и Гуча, который видел в темноте как днём, прочёлследующую надпись:

- Направо пойдёшь – богатым умрёшь; налево пойдёшь – женатым умрёшь; прямо пойдёшь -никогда не умрёшь.

Ну, и что будем делать? – Он повернулся к друзьям и вопрошающе взглянул на них. Ему очень не нравилось то, что придётся разделиться, но другого выхода он не видел. И Полухайкин, и Бенедикт тоже понимали это. Обезьяна могла пойти любым из трёх путей, и терять время на две, как минимум, бесплодные попытки, когда малышка Мексика находится в опасности, они не имели права.

- Не по понятиям получается, я, это, типа разорваться немогу, - пробасил Альберт Иванович, почёсывая затылок – он всегда это делал в ситуациях, требующих большого умственного напряжения.

-А зачем разрываться, Альберт? – Воскликнул Бенедикт. – Ходов – три, и нас тоже трое. Разделимся и пойдём в разные стороны!

- А потом будем собирать тебя по запасным частям, - проворчал Гуча, не зная, что предсказал развитие событий почти точно.

- А затем, красавчик, что ты лох, и отпускать тебя одного не стоит, - поддержал друга Полухайкин, считавший ангела законченным идиотом, не способным позаботиться о себе.

Но ещё Альберт считал его кем-то, вроде поэта, смешанного с профессором, а потому относился к беспомощности блондина снисходительно. Часто, когда Чингачгук начинал «лечить», как он выражался, Бенедикта за то, что тот совершенно не знает жизни, Альберт вступался за ангела. Он говорил: «Да ладно, он же это… типа – богема». И говорил это король Рубельштадта с долей уважения.

- Вот ещё, я налево пойду! – возразил ангел, выбрав тот путь, где обещали скорую женитьбу.

- Кому что, а вшивому баня, - мрачно заметил Гуча, которому всё меньше и меньше нравилась эта история.

- Точно, амиго, типа сауны с тёлками, - дополнил Полухайкин.

- Да перестаньте вы насмехаться, - обиделся Бенедикт. – Я, между прочим, приспособлен к этому миру, полностью адаптирован и мне ничего не грозит.