Не буди Лешего

Нахмурилась.

– Умрёшь ты скоро, Алёша.

– Ну если смерть целует, чего ожидать хорошего? – спросил её, разрубив ещё одну клеть. От поцелуя её холодом могильным веяло.

– Так ведь жарко тебе, жилы горят. Лес твой вон, в щепы обгоревшие превращается, – Мара кивнула на обугленный остов леса. – А так хоть прохладу почувствовал. Я, Алёша, ничего просто так не делаю.

– Спасибо и на этом, – ответил. Пленников мы освободили. Пошли обратно, проводить инструктаж.

– Ты пока не помирай, Леший, не вздумай, – снова продолжила Мара, пока дружина Велимира пила живую воду.

– Кощей слабеет. Не сможет он один силки в лесу держать. И оборону не сможет держать, не выдюжит. А если лес твой сгорит, и вовсе план наш провалится. Освободим пленённую нежить, и помчит она дальше, и нас задавит.

– Неужто за мужа волнуешься? – удивился я. – Бессмертный же он.

– И толку мне от его бессмертия? – Мара нахмурилась. – Обгорит опять весь до скелета, и что мне с ним делать? Снова в подвале на цепях подвешивать, ждать пока он оклемается? Так он и тысячу лет провисеть может.

– Ты бы водичкой поить не забывала, может, быстрее бы оклемался, – предположил я.

– Вот мне помнить о всякой ерунде ещё! – Мара вздохнула. – Ну вот помрёшь ты, Кощей помрёт – мне к Горяну идти сто первой женой? – она на меня выразительно взглянула. – Горян вон уже тоже давно раненый летает. Припадает на одно крыло… Кстати, я, если что, за его жён не в ответе. Я не мужик и мне этот гарем даром не сдался. Сгинет их муж, пусть как хотят, так и живут – хоть в артель женскую объединяются.

Знала же поди каждая, что таких, как она, ещё девяносто девять.

– Злая ты, Мара.

– На то я и смерть. Эх… ждёт сегодня кого-то злая смертушка! – она рассмеялась. Потом обратилась к людской дружине:

– Ну что, красавцы, все живой водицы выпили?

Ей закивали.

– Молодцы, а теперь соберитесь поближе, я вас окурю пудрой специальной! – она сняла с пояса маленький мешочек, высыпала на ладонь пудру и дунула. Густой дым поднялся и быстро окурил всех присутствующих.

***

– Это что, Мара, за порошок такой? – спросил я.

– А, это? – она ответила громко, чтобы всем было слышно. – Это прах с тела моего собранный. Да шучу, конечно. Прах с тела мужа моего, Кощея. Или песочек, если хотите, который с него сыпется. Из самых интересных мест.

Некоторые закашлялись.

– Да снова шучу я. Лешему скажу на ушко, что это, а вам не стоит беспокоиться.

– Ну и что это? – спросил я.

– Прах его сожженных любовниц.