Не буди Лешего

Тех, с кем его с поличным застукала, на месте преступления.

– Снова шутишь? Мара?

Она промолчала.

– Это я с собой чуть-чуть взяла, а у меня этого праха несколько бочек. Порох из него буду делать. Подорву Кощея на нём, если и дальше будет меня изводить. Вот чувствую я себя неотомщённой! – она рубанула ладонью по воздуху. – И вы, нечисть окаянная, все оборону держите, не даёте мужу рога пристроить.

– Любим потому что все тебя как один, – признался я и поцеловал её в макушку.

– Ой-ёй! – вскрикнула она. – Лешенька, ещё хуже стало! Ты горишь весь, иди в речку прыгни, что ли! – она подула на меня и помахала ладонями.

– Да речка не близко. Ты инструктаж будешь проводить или нет?

– Пусть чуть-чуть отдохнут и окрепнут. Нежить наша вроде супостата теснит, справляется. И тебе и мне тоже передышка нужна. Всё идёт как надо, – Мара ответила.

– Так, народец! – она повернулась к толпе. – Простой инструктаж по нежити. Ежели она на вас не нападает, убить не хочет, так это наша нежить. За нас воюет. Её не трогайте.

– А почему нежить наша нас трогать не будет? – не понял кто-то.

– Сказала же уже. Окурены вы пеплом Кощеевым. Вас ни одна наша нечисть не тронет! Ну и не такая она у нас бестолковая. Разберёт, кто есть кто! Для вас задание простое – рубить вражин человеческих, к нежити не подступаться. И убить Колдуна. Ваш воевода в курсе. Подход к их стану мы вам обеспечим. Ну вот вкратце и всё! – Мара повернулась ко мне.

– Так что, всё-таки не прах любовниц, а Кощеев пепел? – переспросил я.

– Пепел Кощеев, что по дому собрала, пока он с горящей черепушкой разгуливал. Рог твой толчёный там же.

– Мой рог? – удивился я.

– Ну Кощей их домой таскал, сбитые рога твои, как трофеи. Я так понимаю, у тебя же новые отрастают сразу.

– Так и есть, хотя сейчас хуже растут, один вон постоянно ломается. А ты, стало быть, всё подбираешь.

– Видишь какая я хозяйственная! – она снова подбоченилась.

– Да, ты хороша во всех отношениях.

Хотя, конечно, про хозяйственную Кощей горючими слезами много плакался.

– И красавица я, и мастерица, но вот разве что Мара. Так и мужчины рядом со мной мрут и мрут, мрут и мрут. Вот один задержался, потому что бессмертный. Вроде живём, вместе царствуем. А что ты думаешь, то яйцо? Скорлупка у него хрупкая. Чуть сожмёшь, треснет. А иголка – что та иголка? Тоже тонюсенькая, палец дрогнет и сломаешь. Эх! – она махнула рукой. Я поймал её за эту руку.