Роззенборк

Мне кажется, что если очень постараться, то я даже смогу вспомнить свое настроение в тот день, и, конечно же, оно видится мне превосходным, солнечным как само утро. Чудесным. Скорее всего, я просто себя обманываю. Возможно, последние дни поры невинности всегда воспринимаются именно такими, а я, все же, уже так далека от той девочки.

(Извини, что-то я слишком загрустила).

Знаешь, я даже не сразу узнала молодого графа. Что он делал на рынке в столь ранний час, мне неизвестно – предполагаю, что покинул трактир, который был неподалеку.

И конечно, молодой граф был не один – его окружала довольно привычная компания дружков и громко смеющихся женщин. По этой свите я должна была догадаться, что кто-то из замка снизошел к нам, и мне бы посторониться, но, вероятно, я витала где-то в своих мыслях. И я продолжала спокойно идти между рядов, пока шумная компания не нагнала меня.

И кто-то меня толкнул. Может быть, даже и не нарочно, но знаешь…

Я споткнулась, лоток подпрыгнул, и практически вся выпечка оказалась на земле.

Я услышала смех. Сама я только чудом устояла на ногах. И таким же чудом, сиротливо сбившись в угол, на покосившемся лотке осталась одна единственная булочка. Я смотрела на нее, но видела перед собой лицо мамы – чуть раскрасневшееся, с ее вечно сбившейся прядкой, но довольное собой, дарящее мне свою привычную ласковую улыбку. И я вспомнила ее мягкие руки, бережно складывающие выпечку на лоток.

А сейчас чья-то рука протянулась и забрала эту последнюю булочку. Я увидела ухмыляющийся толстогубый рот, откусывающий, жующий, а потом выплевывающий.

Булочка тут же отправилась к остальным – в пыль.

- Какая дрянь, - произнес голос. – Надо бы горло смочить.

И если ты подумал, что это и был молодой граф, то ошибаешься.

Хотя, знаешь ли, так было бы намного проще, правда? Многое могло бы пойти по-другому.

Нет, это был кто-то из его безымянных дружков – они часто менялись и редко запоминались. Этот был даже не из наших краев. Самого же молодого графа, как я уже говорила, в народе скорее любили, может, потому, что он все-таки был своим, уж во всяком случае относились к нему с известной теплотой.

И сейчас ты поймешь, почему.

На плечо упитанного дружка, только что доставшего платок и как бы брезгливо вытирающего губы, легла твердая рука.

- Заплати, - холодно и решительно произнес молодой граф.

- Что? Да я же… Что?

Безымянный повеса завертел головой, словно он пытался понять, не шутка ли все это, но взгляд молодого графа оставался непреклонен.