Роззенборк

В конце концов ты же понимаешь, что все это осталось далеко позади, и времена эти давно миновали. Я несказанно тронута твоей добротой, твоим сочувствием, твоими искренними и глубокими переживаниями. Но я вовсе не хотела причинить тебе боль, поэтому умоляю тебя: пощади свои чувства и постарайся воспринять все это просто как сухой исторический отчет, не позволяй былому и практически всеми забытому завладеть твоими эмоциями. Будь так же спокоен, как я сейчас. Ах, мой милый, я знаю, что прошу о невозможном! Конечно, это оставит свой след в твоем большом, отзывчивом сердце, и я – невольный тому виновник.

Что же, тогда тебе придется призвать все свое мужество и просто дослушать. Но при этом знай, что с тобой – моя бесконечная благодарность.

- Что будем делать? – спросил граф, как только немного пришел в себя.

Метаться он перестал и выглядел весьма растерянным. Один из его безымянных подельников оказался, видимо, не совсем дураком.

- Дык ясно, - пробасил он. – Обратно ее вертаем.

- Что?

- Возле лавки бросим.

Мало ли там что?

Граф неожиданно ухватился за эту идею.

- Возле лавки… А на меня не подумают?

- Да мало ли…

- А можно небольшой погром устроить. Типа, ограбление!

- Так сделаем.

- Да! Так и надо сделать! А вас точно никто не видел?

- Обижаете. Мы ее в фургон, и сразу сюдой.

- Хвалю. Вернуться надо так же незаметно. Погодите, а охрана на воротах? Хотя там свои. Но будет лучше, если никто не увидит, что вы опять покидаете замок. – На секунду граф задумался, словно не желая делиться неким секретом.

– Здесь под горой много всяких ходов, как в муравейнике каком-нибудь. Большинство неизвестны, но про один я знаю точно. Ведет под самым озером. Сам не раз бегал в деревню таким образом. Надежный ход. Так и поступим! Я покажу дорогу, но дальше – сами.

Граф пришел в нездоровое, горячечное возбуждение. Все было легко и все было решаемо.

- Нужно спешить! – воскликнул он вдохновенно.

И тогда один из подельников взвалил меня на плечо, и мы отправились в последний путь, который предстояло проделать моему земному телу.

Иногда подробности не нужны. Показав дорогу, граф с облегчением удалился, все еще, должно быть, пребывая во власти убийственного воодушевления. Мы были в подземельях замка, в этом самом лабиринте, о котором ты уже знаешь. Жизни во мне не было нисколько, но оставался бесконечный ужас и хаотичные вспышки убегающих мыслей. И сильнее всего был страх за судьбу моего ребенка.