Путь в Сэльму

Не успели все это заметить, как лицо и открытые взору участки кожи на ногах Наждака тоже стали покрываться волосами. Мгновенно он стал покрыт мехом, как дикий зверь.

- Проклятый старовер! – взревел главарь, ставший похожим на лесное чудище, - Прогоняй своего никчемного бога!

Следующая беда произошла с Костоломом, который третьим выпил крови Амитаса. У него просто разом выпали все зубы изо рта, и он стал судорожно подбирать их с пола.

Затем другой разбойник резко упал, ударившись головой о стол. Все посмотрели в его сторону и ужаснулись – в его ногах совершенно не было костей! Потом беда охватила других разбойников.

Кто-то покрылся зелено-серой чешуей и пытался соскрести с себя ее ногтями. Расписные шрамы Сухаря высеклись на всем его теле. У одного лысого разбойника, как и у Наждака, стали расти волосы, но только на голове и очень обильно. В конце концов, они вытянулись до пола, и он стал похож на дерево. Другой разбойник стал просто-напросто почернел.

Словно по цепочке разбойников охватывали разные гадости и чудности.

Макушка одного несчастного покрылась грибами, кожа второго – мхом. У третьего вывернулись в другую сторону глаза, и он перестал видеть происходящее.

- Проклятие! – уже с отчаянием прокричал Наждак, - Мы погублены! Да ни за какие золотые нам никто не сможет вернуть былой облик! Будь проклят этот старый репей!

Он сорвался на лежащего учителя и стал пинать его почти бездыханное тело ногами. Мех главаря при этом развивался и колыхался. Но тут его вдруг кто-то сбил и уронил.

Поднявшись, Наждак увидел Грюню, который тоже не остался обделенным. У него вырос хвост. Но это еще полбеды, беда заключалась в том, что кончик хвоста горел, потухал и снова вспыхивал, и Грюня носился по всей пещере от нестерпимой боли.

- Ну, кажется, всех коснулось уже, - произнес Упырь, задумчиво потирая подбородок, - Остался я, - затем он схватился за голову, - Только бы не рога, только бы не рога!

Но на его счастье, с ним ничего не происходило, и он даже удивился этому. Всех постигла, как все разбойники считали, кара Гунтогрога, а его нет.

Лишь пленники знали, что именно повергло всю шайку к таким последствиям. Пока все поверженные внезапной напастью разбойники были в замешательстве, Клясень незаметно освободил Амитаса и помог ему подняться. Вид у того был слабый, но вполне живой.

А тем временем вся разбойничья свора в гневе собиралась растерзать учителя, которого уже отпустил собственный язык, но все еще лежавшего без сознания.