Ассоциативные безобразия

Я разрешил все разногласия и даже продюсер согласился с моими доводами насчет съемки злосчастного эпизода.

Эмма открыла термос, посмотрев на нас вопросительным взглядом, разлила каждому в чашки немного своего любимого напитка, ромашку с мятой, имбирем и лимоном.

Тишину прервал Чащин:

— Король телят, великий Ром сошел в долину. Давно он меч свой обменял на хлыст, и место драки на пастбища коров. Высокий видит дальше, сильный — умный.

Ром возжелал покой, и получил его сполна. Никто не смел вторгаться в его стадо.

Людей было довольно, все солдаты. К тому же это было (еще и) ново, и уважалось. Воины еще не грабили в то время пастухов. Но хитрая война с ладоней внешних змеей залезла под одежду и стала внутренним лекарством от покоя.

С братом своим Ром разделил и разделился. Он взял себе еще мальчишкой знахаря в опеку. Вскоре от яда сердце запекло и запечет у ближних (дальше).

Тот мальчик прорицатель (Роша) и стал тем змеем в платьях у людей. Жадный к славе, что сестрой власти приходилась, юный жрец стремился на темя себе солнце усадить, чтоб богом стать.

Хотя бы богом… страны, на лето жизни, страны телят.

Жребий бросал умело, умея нарядить день в ночь и сделать нужными себе те внутренности, которые желал.

Так он устроил с волками подлую войну. Сам крал и убивал телят, но сделал так, что люди глупые бояться стали именно волков.

Каждый пастух уверенно и прямо знает: не нужен волку человека дар — волки не воры, а охотники! Но страх несчастной бедности проник в глаза жиреющих телят владельцев.

И в этом всё таилось.

Тук стал наградой, и потерей зрения умелых пастухов. И в волчьей стае, беря войны пример с людей, все тоже разделилось. Охотиться зачем? Если всё можно взять у пастуха. То подлости охота. Её и возжелали черви в волках.

И так случилось, что волки-воры стали хитрей воров-людей. Но Роша и тут свой жребий бросил так, чтоб целым было стадо.

Волкам придумал приносить не маленьких телят он — Младенцев пастухов! Чтоб мир на крови поселить, как-то заведено у смерти старой и от крови пьяной.

Таким движением не человек, а выкидыш презренный, этот Роша, нарисовал круг жертвы. И всех кого он ненавидел и видел в неугодных для себя лишь запахи опасности он волкам отдавал.

Все это только лишь тогда смогло взойти, когда он капли Рома из крови уничтожил пастухов (своих телят).

— Привлекательный бред… — задумчиво, почти шепотом сказала Эмма.

— Иногда бред привлекательней… пророчества… — Чащин приоткрыл окно и вдохнул холодного воздуха.