Ассоциативные безобразия

— А она красива, скажи? — Чащин вопросительно посмотрел на меня. — Та статуя, что мы видели в монастыре.

— Да… — протянул я. — На тебя похожа, — я посмотрел на Эммау, она удовлетворенно закрыла глаза, как кошка на руках у хозяина.

— А хотите, я вам прочту стихи, одно из моих ранних?.. — Чащин взял в руки, лежащую на полу канцелярскую тетрадь и стал читать: ассоциативное безобразие или уроки бессмертия…

— Гм, да… безобразие… ассоциативное, только где здесь уроки бессмертия? Да, в этот раз накрутил ты Чащин.

— Э, э… — Чащин покачал головой, — критика должна быть конструктивной, где здесь бессмертие? Да всюду, всюду одно бессмертие, в самой смерти бессмертие!

— Ого! Куда хватил философ, — Эмма едва заметно улыбнулась. — Это твой демон, что ли? Который влюбился в деву и стал… поневоле, или по «не по своей воле» прихожанином веры, это та же тема, Петя?

— Совсем и не тема это, и не та, — Чащин опустил голову, — ты же не думаешь, что лучше быть живой собакой, нежели мертвым львом, а Эмма?

— Отчего ты решил? Может я именно так и думаю, живым быть не мертвым слыть…

— А-а, — Чащин подпрыгнул, — сама, сама сказала.

— Да знаю я твою философию Чащин, — Эмма наигранно отвернулась, — лев идет на смерть, а собака идет на жизнь… это игра слов.

— Хочешь узнать человека, посмотри на него в игре. — Чащин опустил голову.

— Кого ты хочешь в адепты Петя? Чего ты меня вербуешь? Я исповедую свободу и ничего больше… — я допил свой напиток и вернул чашку Эмма.

— Утомившись телесным раздумием, занимаюсь бесплотным безумием… — пропел Чащин, — и эти две змеи нашли общий язык. — Эмма ничего не ответила «фаршированному мечтателю», лишь молча забрала у него из рук пустую чашку и завела машину.

Дорога предстояла быть долгой и утомительной.

Архимандрит тяжелый мрак

Берет под руки просто так

Мне должен шаг архимандрит

На нем плита моя лежит…

Вопрос времени

Дуэ: «Ты разбила себе голову, мягко говоря…»

Из зеркала вышла некто и закрыла за собой дверь.

Это была смуглая женщина (ЧЕЛОВЕК), среднего роста, с черной, как смола копной волос зачесанными назад и карими, похожими на чистый светлый янтарь глазами.

Внешность её, несомненно, многое говорила о внутренности, но понять слова эти никому из несведущих было невозможно.

Многие бросались читать, но, как я только что сказала, это приносило лишь раздражение в их несведущих умах.