Ассоциативные безобразия

— Ты спас мне жизнь… и… я не шучу, теперь она принадлежит тебе, я буду верен тебе, пока не верну долг… в твоих глазах.

— Заткнись! — Том не сдержался. — Куда теперь полезешь, в огонь?!

— Я же сказал, я не понимал что делаю! — чуть не зарыдал Сэм.

— Ладно, извини, я действительно погорячился, я понимаю, а насчёт долга забудь, — Том стал подниматься наверх.

— Нет, — твердо и спокойно ответил Сэм. — Теперь у тебя есть собака, — сказал Деррик, кривя улыбкой сильный рот, — и я должен тебе сказать, что не такая плохая…

— А ты крутой, Гусеница, ты не пропадёшь на улице, но будь ещё жалостливее и твои же собаки откусят тебе пальцы.

— Сказал Фред, наблюдая за Томом.

Фред стал брать Тома на охоту. Они так почти и не разговаривали. Фред был очень доволен. Тому исполнилось двенадцать лет. В школе, в которую ходил Том, все было просто — границы и правила. Район был католическим.

Чёрный дьявол

Кроме традиционной войны с протестантами была ещё и естественная. Деррик и его «вороны» делили с «сиротами» (так он обозвал «отступников» от папы) весь север города.

Они его именно делили, то есть постоянно выясняли его принадлежность.

В четырнадцать лет Том уже был Мозом, одним из членов «стаи», но это было всего лишь крыло.

Фред, его отчим был «отцом – вороном», а само гнездо было в его доме. На улице, да и вообще в районе почти все были друг другу родственниками, дальними или близкими. Это была одна большая семья, или «тело», как они сами себя называли. Деррик, как выяснилось «в своё время», являлся Тому двоюродным братом.

Он был сыном Адама, брата близнеца его отчима. Это он первым стал его называть Кора… и так, что Том сразу понял, чего делать не следует (не задавать лишних вопросов…). Называл он его так редко, только наедине и… глядя в глаза.

Моз понимал, что это «разговор о прошлом» и был внимателен. Том не знал, что значит это поведение его двоюродного брата. В те дни все ходили с оружием, время было такое. Том относился к этому скорее как к игре, чем к чему-то серьёзному и тем более опасному.

Конечно, он понимал всё, и видел, что происходит, но ощущал он себя, словно бы во сне. Всё это напоминало безумно интересную и «максимально натуральную» пьесу. Словно все знали, что через несколько актов и конечных сцен актёры будут смеяться, смывая лица и краску. Так происходило до тех пор, пока не произошло одно событие, заставившее Тома содрогнуться и задуматься.

Деррик, все вокруг видели это и понимали, опекал Тома и относился к нему по-особенному.