Ассоциативные безобразия

Но кто-то услышал это неосторожное бульканье.

— Что?! — Молодой еще старикашка, в вызывающе красном одеянии, с крашеной бородой и со зловонным парфюмерным ароматом остановился напротив носителя имперских амбиций. — Что!? — Повторил он, по-мальчишески задираясь и заглядывая снизу вверх в глаза бродяге.

Кудаллинни приготовился терпеть удар. Как вдруг алкимик закричал на всю улицу, качнув даже пламя в фонарях:

— Фон Бюбхен?! Это ты брат?! — Кудаллинни действительно называли Бюбхеном. Почему он не знал, и как случилось это, не помнил.

Он даже не знал, что значило слово это, думая в глубине, что ничего хорошего, и относился к этому на правах чужеземца, весьма терпимо.

— Э… — только и смог произнести Кудаллинни.

— Бюбхен брат, ты ли это?! — Старик явно наслаждался положением и состоянием жертвы. Особенное удовольствие доставлял один особенный вопрос, вот он: — Выпить хочешь Бюбхен брат? — Это был мясник. Бюбхен, и сидящий в нем император Калигула хотели задушить негодяя.

— Э… — снова промычал Кудаллинни.

Его руки уже поднялись, честолюбиво защищая скрытое величие. Но контрвыпад алкимика обезоружил.

— Вина! А, брат Бюбхен?! — И руки Кудаллинни вдруг вероломно упали в коварные объятия старого хитреца.

Только вот имени алкимика Кудаллинни никак не мог вспомнить, и поэтому решил расплакаться. На сцену, в его голове вдруг прорвались корни великих актеров. Напор высоких эмоций едва не заставил капитулировать пахучую бестию. Кудаллинни даже слезу смахнул, сам не понимая куда несет его этот сентиментальный экспромт.

Видимо, ему на какую-то долю человеческой совести, стало до боли жаль себя (живое существо в ядовитом плену похмелья).

Но всё же, помня о предложении дедушки-алкимика, Кудаллинни, быстро пришел в себя. И тут вдруг, неожиданно для Кудаллинни, дедушка молодцом вырвался из влажных объятий и поскакал бестактно прочь. А Кудаллинни от неожиданного предательства потерял равновесие и почти пустым мехом, медленно, как в последней сцене, сполз на гадкий голландский снег.

Он лежал, смиренно закрыв гордые глаза и видел, как его несли через все известные триумфальные арки большие индийские слоны (или индийские небольшие?.

.) или какие-то, невиданной красоты кони запряженные… запряженные… Пришлось отпустить колесницы ни с чем, Кудаллинни открыл глаза.

Он увидел перед собой узкое окно, едва понятное в своем роде. Окно было на уровне земли. И если бы он не упал, то никогда бы не заглянул в него. Это была полоска высококачественного витражного стекла.