Ассоциативные безобразия

В его гостиной, широкой просторной итальянской гостиной, как сейчас помню, висел портрет нашего предка — зайца. Вернее сказать не портрет даже, а голова.

Будучи еще ребенком, но уже не младенческого возраста, я стала впервые задумываться о том, откуда я взялась?И вот тут-то на помощь мне пришел он, случай! Я хорошо запомнила это слово потому, что впервые услышала его от прадеда. Прадед был для меня, и остается авторитетом. А в детстве он был для меня такой «харизмой», которую я и объять целиком не могла своим детским сознанием.

И конечно я думала, что он не обычный человек. Он всегда с легкостью и постоянством читал мои мысли, включая самые сокровенные.

Поэтому мой трепет и уважение к нему формировались, трансформируясь и пробиваясь, изнутри. Изнутри почти парализующего животного страха, это в свое время давало мне упорный и основательный повод утверждаться, что таки зайцы и никакие другие животные были предками нашей семьи.

Итак, «слово случай» запомнила я, услышав его как-то раз от прадеда в таком значении: Он, случай — это неожиданное «БАМ!».

Это такое «БАМ!», которое делает все таким, каким оно потом есть то есть таким, каким мы его видим.

Прадед говорил, что именно случай дал толчок к тому, чтобы всё взорвалось, а затем… выстроилось так, как есть сейчас. Тогда я поняла это так. Поняла, что случай землю сделал, что ли?..Но весь этот разговор я тогда подслушала случайно, тоже кстати говоря, и как бы отрывками, частями, клочками. Теперь всё разложу, точнее расскажу все по порядку.

Я тогда была маленькой. Мне никто не рассказывал, из моих взрослых покровителей ничего о том, откуда всё взялось. Думая… всё думая, что я... что мне рано, что я, ну понятно, маленькая и всё такое, мне не пора и ещё что-то там такое же… А я уже не по-детски очень всерьёз мучилась этими, так называемыми взрослыми вопросами.

Правду надо сказать, что то, что они думали обо мне, что я еще маленькая, была и моя не малая в том заслуга, а может даже и большая. Мне нравилось быть ребенком.

С маленького ребенка, как я уже поняла к тому времени, маленький спрос. Вот и решила я подольше быть для них маленькой девочкой.

Они, видя мою очередную дерзкую недетскую шалость, бежали наперегонки, чтобы закрыть меня один от другого и визжали, защищая, что я ребенок!

Я поняла тогда могущественное слово, запомнила его, и мне уже не нужно было повторять и напоминать про то, как надо стоять, а бывало и хныкать, чтобы услышать спасительное: «она же ребенок!».