О матерях и сказках

И оказались правы. Ты вернулась сюда. — Фара тори посмотрела на Машу. — И тебе должно было сидеть в темнице на цепи до конца дней! А ты, щенок недоношенный, с камнем эти цепи вынес!

Галка довольно оскалился и подмигнул Маше.

— Это был не комплимент, — заметила девушка.

— Прости за грубость, — Клара сглотнула и наклонилась к Маше. — Но вас в семье у всех с головой всё в порядке?!

В любой другой ситуации Маша бы посмеялась над обратившимся в гнома принцем, и разочаровавшейся в жизни царевной. Но сейчас ей было как-то не по себе.

И даже не имей история к ней прямого отношения, судьба дочери Лары, не вызывала никаких чувств, кроме ужаса.

— Каким чудовищем надо быть, чтобы так проклясть собственного ребенка?! — Не унималась Клара.

— Лара не была чудовищем, — возразил Рэд, осмотрелся и не найдя ничего подходящего взгромоздился на верстак. Он уперся локтями в колени, а подбородок положил на скрещенные пальцы, ссутулился и стал совсем похож на старика. — Она была просто несчастной женщиной. Совершившей ошибку в силу своей юности.

Она проклинала не дочь, а саму себя. Девочка стала лишь отголоском ее несчастья.

— С чего ты взял? — Фара Тори, пролистала несколько страниц, словно искала в них подтверждение словам атамана.

— Потому что я с этим сталкивался. — Вздохнул тот и потер пальцами переносицу.

Какое-то время все молчали. Даже Галка спустился на пол и встал у стены, глядя в пол. Наконец, атаман подобрал слова.

— Когда я родился, мой отец места себе не мог найти от радости, он собрал всех соседей и завалился в ближайший кабак, опоив всех до потери сознания.

А моя мама тем временем, звала врачевателя. Она страдала от родильной горячки, но не кому было ей помочь. Повитухи ушли, как только младенец появился на свет, они спешили к другим страдалицам, таким же как моя мать. А отец не услышал ее голоса, когда в радости собирал соседей. Он любил ее, но в самый важный момент забылся. Ошибся. И его ошибка стоила ей жизни. И всё его дальнейшее существование превратилось в одно беспросветное горе. — Рэд говорил ровным спокойны голосом, словно не про себя, а у Маши внутри сердце сжималось в комок.

«Тоже мне добрая сказка, про сироту разбойника, — думала она про себя, — подожди мама, придешь в себя, мы с тобой поговорим… про твои сказки…»

— Всё, что я о нем помню, это бесконечные обвинения и попойки. Сначала он винил себя, называл последними словами, и постоянно говорил, что у такого подонка как он не может вырасти нормальный сын. Потом начал срываться на мне.