О матерях и сказках

Считай: нет другого выбора, ложь во благо или какие там еще есть уважительные причины?

— Никаких, уважительных причин для зла не бывает, бывают отмазки.

— Ну это у тебя какое-то уже монашеское мышление.

Маша прикусывает губу.

— А про траур, так он же не только в слезах состоит. Раньше вон, когда кого-то хоронили, неделями в черном ходили, а в некоторых культурах до сих пор есть целые ритуалы, как правильно скорбеть. А у нас, чтобы показать, как ты печалишься по человеку, достаточно прийти с кислой миной на поминки.

— Меня не взяли на поминки. У меня экзамены.

— Блин, как тебе помочь-то… О, смотри. — Лебеденок проводит рукой по голове, поднимая подкрашенные пряди и показывая выбритый висок.

— Что это? — безразлично спрашивает Маша. Этот парень частенько меняет стиль, но слушать о новых веяньях байкерской моды сейчас совсем мне хочется.

— Это тоже траур. — Неожиданно серьезно говорит он и все-таки закуривает. — Ты не знаешь, давно не приходила.

— Что у вас случилось?! — Маша вцепляется пальцами в скамейку, сердце кажется перестает биться.

Ну вот знала же, знала, что не надо думать о смерти!

— Не у нас, — говорит Лебеденок и она выдыхает. — Под Питером. Про клуб «Викинги» слышала?

— Ну да. Они же у вас проездом были в том году, когда на Владивосток ехали?

— Да. Я тогда с Громом и познакомился. В этом году хотел в гости мотнуться. Хороший мужик. Был. Им базу подожгли. Какие-то сектанты. С криком «это все от лукавого, сатанисты…» Байки, экип, все под ноль… Жалко до одури конечно, но это ладно…

Маша закрывает лицо руками.

Неудивительно, что к не православным верующим такое предвзятое отношение.

— Жесть. И Гром…

— Ага. Там люди были. Гром и трое новеньких.

— Они…

— Мертвы. — Он бросил на землю окурок и затоптал. — Это, в честь них. Гром носил такую молнию на виске. Весь клуб ее себе и сделал. А за ними волна по всей стране. У нас тоже. Денег им собрали, отец вчера перевел. Ну и знак. Как сопричастность, что ли. Я не знаю. Но легче становится.

Ну а слезы, кому они сдались? Может тебе тоже, подобное бахнуть? Татушку там или… да вот так же, хотя бы.

— Татушку, кто мне ее сделает, да и не хочу я. И вообще, байкеры на другом конце страны — это не родственники.

— Родственники, не родственники, скорбь — она одна. Или думаешь друга потерять легче?

— Нет.

Солнце скрывается за крышами, оставляя на домах только желтые отблески. Нужно идти, а то теть Марина будет волноваться. Маша тяжело встает со скамейки.