О матерях и сказках

Но тёплая осень быстро проходит и начинаются холода. Первые каникулы в школе. Маша радуется, что можно просто сидеть дома и читать книжки. А мама перестает ходить на работу и все больше лежит в кровати.

— У тебя тоже каникулы?

— Нет, — отвечает мама сквозь кашель. — Я болею. Так что поиграй в своей комнате.

Звонит телефон. Маша хватает трубку.

— Папа! Конечно приезжай, а то мне скучно одной играть. А мама заболела. Не знаю. Мам, чем ты заболела? — кричит Маша, прижав трубку к груди. — Говорит грипп. Конечно жду.

А тебя надолго отпустят? А ну ладно, все равно приезжай.

Папа приезжает через час с полными пакетами вкусностей и первым делом идет к маме. Заходит в комнату не включая света, только желтая полоска тянется от двери до кровати.

— Я лекарства привез. Там еще лимон есть и малиновое варенье, бабушка передавала. Тебе сделать чай?

— Да. — отвечает мама и чуть тише добавляет. — Спасибо.

Папа поит маму чаем, и рассказывает про службу. Маша сидит у него на коленях и чувствует себя совсем счастливой.

А папа остается на ночь, и даже читает Маше сказку из новой книги, а потом слушает как Маша рассказывает, что помогает маме сочинять истории. На следующий день папа приходит снова. И потом опять. Мама поправляется, и они втроем выбираются в парк. А потом начинается школа и все делается как прежде. Только зеленая шинель появляется на вешалке все чаще и чаще. И вскоре Маша привыкает, что папа приходит домой с работы.

— А ты теперь всегда с нами будешь жить? Тебя совсем отпустили? — спрашивает Маша, когда они наряжают елку.

— Да, — отвечает мама. — Теперь папа будет всегда жить с нами.

— Ура-а!

Глава 17

Что же вы наделали Алёна Витальевна...

Дочь свою в сказках бросили, Зорю бросили, про себя я вообще промолчу. Меня вообще по лесу ведёт яблоко. И жизнь тут вовсе не сказочная, как вам кажется. Так зачем вам все это? Почему вам было недостаточно своей спокойной работы? Своей семьи и своих проблем? Зачем вам мы? Я вам зачем?

Чем больше я общаюсь с Машей и слушаю ее истории, тем больше мне хочется посмотреть вам в глаза.

И может даже на сразу прибить камнем, а все-таки задать пару вопросов.

А в ней есть ваша жестокость. И не только в ее кулаках. В глазах.

— Зачем тебе в это лезть? — Спросила она меня, когда я уходила в лес. Второй раз за день она пыталась бросить моих соотечественников на произвол судьбы. На произвол вашего безучастия. Не думала, что оно может оказаться хуже участия. А я ведь не убивать иду, не биться, а спасти.