Как я была ангелом

что было возможно в земной жизни, я не могла сделать здесь.– Из тебя же течет агрессия, как яд из змеи, ангел ты наш. Люди от тебя закрываются, чтобы она к ним не перетекла, или их не сломала, чтобы волю их ты не подмяла под себя, – продолжил второй ангел. – Любви в тебе нет, а мнишь себя… Думаешь что никто без тебя не обойдется.– Оох, – ну что, обратно? И эту? – спросил первый– Если хочет. На землю или в чистилище? – спросил первый ангел.– На землю, – тихо ответила я.

Я вспомнила, что у меня осталась беременная дочь, о которой надо заботиться.– Нет. Это невыносимо! – простонал первый ангел. – Она опять за свое! Да позаботились о ней уже без твоего вмешательства. – Может лучше в чистилище?– У нее еще есть шанс. Давай, на землю…Свет померк. Мне почудилось, что я снова лежу на серой мокрой дороге… и потеряла сознание.***Открыв глаза, я увидела, что нахожусь в больничной палате, на белых простынях, а в окно сквозь золото и красный бархат листвы пробиваются лучи солнца. Значит, я жива, я здесь, на земле, а все было просто дурным сном! Земля, милая старушка Земля! Как здесь хорошо и уютно. Можно думать и чувствовать все, что пожелаешь, и никому не будет до этого дела! Или все-таки будет?– Мам, ну слава Богу, очнулась. Я уже не знала, что тобой делать.Это был голос дочери. Рядом с Юлей стоял ее парень, в тех же самых джинсах и куртке. Я посмотрела на него, и все во мне закипело. Парень взглянул на меня, по-видимому, все понял, и взял дочь за руку.– Пойдем. Теперь здесь обойдутся без нас.В палату вошла молоденькая медсестричка, и когда она открывала двери, сквозняк распахнул настежь едва приоткрытое окно в палате.– Ой, испугалась медсестричка! – я сейчас закрою.Пока она бежала, огромное белое перо влетело в окно и упало на подоконник. Новый порыв ветра перенес его ко мне на кровать. – Вот это да, – удивилась Юля. – Огромное какое. Это чье? Лебединое?Какое странное перо! Едва я взяла его в руки, в мою душу вошли покой и умиротворение. Все земные проблемы показались надуманными, паренек рядом с моей дочерью встревоженным и несчастным, медсестричка испуганной, и напускающей на сея строгость. Окно уже закрыли. Солнечный луч, упав на стекло, на мгновение ослепил меня своим золотым светом.