Императрица поневоле

Убирать покрывало не стала, расположившись поверх него. Расправила платье и легла, глубоко вздохнув и закрыв глаза, ожидая, когда же придёт сон. Но, оказалось, спать в подобной одежде совершенно невозможно. Мало того, что совесть не позволяла ворочаться с боку на бок, чтобы платье не измять, так ещё и застёжки впивались в тело, причиняя неудобства.

И тогда я с сожалением вспомнила о своей чудо-суме, в которой остались уже опробованные мною розовые панталончики и туничка.

Платье Ниэль порвал после того, как переоделся, свою же часть гардероба я не позволила уничтожить таким варварским методом, припрятав в суме. Вот как раз их сейчас и не хватало: рыться в хозяйском шкафу в поисках подходящей одежды казалось наглостью. Жаль, что артефакт остался где-то в лесу. Во время последних событий с феями я про него совершенно забыла. Хотя, Ниэль вроде бы говорил, что сума всегда возвращается к тому, кому принадлежит. Только как это устроить?

Села в кровати и стала думать об артефакте, представляя, как тот выглядит, но ничего не происходило, пыталась мысленно позвать — тоже впустую.

— Эх, где ты теперь? Мне так нужна твоя помощь! — вздохнула я, вспомнив, как держала суму в руках.

И сейчас же почувствовала её тяжесть в ладонях. Не веря своему счастью, погладила холщёвый бок и ослабила завязки, заглядывая. Сложенная одежда оказалась на месте.

Скинув платье и разложив его на кресле, натянула на себя розовое безобразие, а вслед за этим и туничку. Совершенно счастливая забралась под одеяло и, устроившись поудобнее, тут же уснула.

Правда, радовалась я рано.

— Ваше высочество, ва-аше высочество, — тихий женский шёпот выдернул меня из царства сна, и, к своему ужасу, я почувствовала, что кто-то, приподняв одеяло, забрался под него, — как только я увидела Вас, то сразу же поняла — Вы моя судьба.

Дальнейшего развития событий дожидаться не стала, а отреагировала как истинная леди — вскочив, заверещала во всю мощь своих лёгких, пылая праведным гневом. Ну, Арэн, держись теперь: такое я не забуду!

В ушах ещё не перестало звенеть от моего крика, а дверь уже распахнулась настежь, ударившись о стену резной ручкой, явив пред наши очи самого хозяина дома. Его силуэт был отчётливо виден в лунном свете.