Воины Хаоса наводят порядок (книга II)

Времени не существует, и пытаться его контролировать глупо. Выпейте с нами! Мы и сами бы потанцевали, да музыку почти не слышно.

И действительно, душераздирающие звуки в ночи смягчало расстояние.

— Не, мы чира на ночь не пьём, — заявил Фраппер Врекс, оглядывая стол. — И мне кажется, у вас что-то подгнило...

Наумбия принюхалась. Снедь воняла похлеще канализации.

— Ничего вы не понимаете, — засмеялась кудрявая толстуха в чепце, набивая рот чем-то склизким и извивающимся. — Это деликатесы!

Юноша с диадемой забулькал, давясь чиром от смеха.

Одни хаос-нейтралы осторожно ступили под купол ротонды, другие рассредоточились по периметру, средь фигурно подстриженных кустов. Гудж с Сабриной разглядывали воздвигнутую у стены садовую скульптуру: атлетически сложенная девица в набедренной повязке и бронелифчике изящно опиралась на трёхметровую гвизарму.

Участвовать в странном пиру желающих не было, но и огорчать радушных хозяев не хотелось. Сухонький старичок за столом молча пялился через лорнет.

— Чир не пьёте? Возьмите коктейли, — тип в жабо махнул белой ладонью.

— Рекомендую попробовать «Кровь Тополей»! О, мученики! В этой смеси есть всё — и насыщенный вкус жизни, и горчинка печали, и пикантные нотки безумия...

— Не ходите туда! — зычно крикнул толстяк в выбеленном парике, оторвавшись от заветренного окорока. — Люди же спят!

Огнеблюй с Неедякой как раз подобрались к веранде и заглянули внутрь. Там и в доме вповалку лежали тела в праздничных одеждах: хаос-отрицательные участники чиропития.

Некоторые стонали и вяло подёргивались.

— Ну и сколько они будут спать? — с вызовом спросил Огнеблюй.

— Да пока не проснутся, — пояснил толстяк, продолжая обгладывать окорок. У его стула на мраморном полу ротонды валялась такая груда костей, что Томас Мардармонт при желании мог бы собрать из неё спутника, а то и двух.

Кэррот с Костиком, Фраппером и Наумбией спросили мужчину в жабо и цилиндре, подскажет ли он им дорогу в центр города.

— О, я помогу, горемыки! В древней книге Малгил сказано, как легко исполнить чужое желание, и как трудно исполнить своё.

За воротами в конце двора — тропинка к скверу. Мне недавно там виделся единорог... не нагибайтесь при нём: рог весьма острый.

Чуния усмехнулась. Размалёванный продолжал:

— А за сквером — театр. И уютная тихая улочка параллельно проезду. Она выведет вас к главной площади перед Дирекцией — туда, где играет прекрасная музыка...

— Угу. И, наверное, одержимые, — протянул Фраппер.