Гарри, Фродо и другие

Какое-то время псу удавалось уворачиваться, но одна из птиц всё-таки изловчилась и клюнула его прямо в нос. Это было так больно и обидно, что он громко взвизгнул и клацнул зубами. В комнате слуг послышались недовольные голоса, из приоткрытого окна вылетел сапог и с громким стуком ударился о стенку будки, окончательно перепугав ошалелую собаку; бедный пёс пронзительно заскулил и загремел цепью, вызвав новый поток ругательств.

Принцесса встревоженно засопела и повернулась на спину. Накрахмаленная простыня зашуршала; словно в ответ на это под нижним тюфяком что-то завозилось, заскреблось.

Наружу высунулся тонкий зелёный отросток, осторожно ощупал доску кровати, затем упёрся в неё, и из-под тюфяка появилась горошина. На её блестящей поверхности не было и признака глаз, но у любого наблюдателя возникло бы неприятное ощущение, что этот маленький тёмный шарик прекрасно обходится и без них. Чуть присев на ножках-стебельках, горошина застыла, словно прислушиваясь; через несколько мгновений она медленно повернулась сначала в одну сторону, потом в другую. По-видимому, удовлетворившись результатом, она царапнула ткань тюфяка одним из отростков и начала ловко карабкаться на самый верх ватно-пуховой кучи.

На лбу девушки выступила испарина: под сводом пыльной спаленки воздух был жарким и душным. Запёкшиеся губы разлепились, и она задышала часто и глубоко. Горошина одолела последнюю перину, взбежала по шёлковому рукаву и с неожиданной лёгкостью скользнула в приоткрытый рот девушки. Та, не просыпаясь, сделала глотательное движение, застонала и повернулась набок.

Свеча в комнате слуг погасла. Со страхом наблюдавший за окном пёс расслабился, широко зевнул, лизнул зажатую между лапами кость, улёгся поудобнее и закрыл глаза. Во дворе воцарилась тишина.

* * *

— Доброе утро, ваше величество, доброе утро, ваше высочество!

Старая королева и принц повернули головы в сторону лестницы.

Стоявшая на верхней ступеньке гостья разительно отличалась от вчерашней горемыки, замёрзшей и вымокшей до нитки. От принцессы исходили властность и величие; теперь никто не посмел бы усомниться бы в её королевском происхождении.

— Доброе утро, ваше высочество, — чуть склонила голову королева, не сводя с гостьи. — Как спалось?

— Благодарю, хорошо, — принцесса ответила ей таким же поклоном, как равная равной. — У вас прекрасный дом. И столица ваша мне нравится, и королевство кажется очень многообещающим. Однако, не примите за обиду, кое-что в здешней жизни можно было бы улучшить.