Гарри, Фродо и другие

Над волнами возвышались широкие плечи и роскошная грива тритона; в руках он держал что-то маленькое, но громко звучащее. Могучая грудь вздымалась и опадала в такт мелодии. Вокруг тритона весело разевали пасти и виляли от нетерпения хвостами акулы. Некоторые даже облизывались воображаемыми языками.

Осоловелые крысы соскальзывали в шпигаты и сыпались за борт, словно картошка из дырявого мешка. В последующие несколько минут акульи туши бесшумно рассекали воздух, подчас вроде бы даже зависая в воздухе.

Любая собака подавилась бы от зависти и страха при виде стремительно клацающих пастей. Вскоре грызуны закончились, и последняя акула, благодарно сверкнув глазами в сторону пастуха, исчезла в глубине.

На горизонте тем временем возникла и начала расползаться по небу красивая грозовая клякса. Тритон ловким движением достал из волос небольшую бутыль мутного стекла, бережно опустил в неё деревянную трубочку, зажатую в кулаке, заткнул горлышко вяленым трепангом, спрятал бутылку в своей густой шевелюре и величественно погрузился под воду.

..

= 27 =

— Пики!

— Крести!

— Мои!

— И третьи?

— И третьи.

— И четвертые?

— И они.

— И семь первых?

— Играй, — хмуро разрешил леший.

Водяной довольно пригладил и без того прилизанные голубые пряди и взял прикуп. Наспех соорудив на лице непроницаемое выражение, он сделал снос, объявил семь бубновых и вежливо указал лешему длиннопалой ладонью на широкий пенёк, служивший им на этот раз полем Великой Преферансной Битвы.

Леший поднял карты к глазам, наморщил лоб и поскрёб затылок корявой пятерней. Шевеля губами и ни на миг не прекращая стратегически мыслить, он дотронулся свободной рукой до какого-то странного свилеватого бревна, прислоненного к пеньку-столу. Бревно стояло наклонясь и топырило толстые сучья в разные стороны. Вдруг шершавая поверхность коры начала оплывать, трещины стали сглаживаться, окраска из общей серо-бурой быстро дробилась на зеленый, черный и другие определившиеся цвета, и вскоре перед пеньком уже стоял худощавый длинноволосый парень в сюртуке болотного цвета.

В его холодных прозрачных глазах мысли не наблюдалось ну никак.

Под буравящим взглядом лешего парень взял третий набор карт и вперил в лешачиную переносицу вопрошающий взор.

— Стоим, — проинструктировал его тот.

Бывшее бревно уставилось в свои карты и застыло.

Леший наконец решился и шлёпнул о пенёк крестовым тузом.