Гарри, Фродо и другие

Мостовая сменилась просёлочной глиной, ещё через некоторое время процессия свернула в лес и зазмеилась по узкой тропке. Дорога шла под уклон, ветви деревьев по обе стороны сплетались всё гуще; несмотря на раннее время, вокруг быстро темнело.

Вскоре шедший впереди человек сбавил ход, крысы послушно последовали его примеру. Короткий крутой спуск упёрся в порог каменной арки, за которым прятался синеватый полумрак. Где-то в глубине коридора, уходящего внутрь холма, лился ровный мертвенный свет.

Хвост Сквирка, безвольно волочившийся по каменной кладке, исчез за поворотом; через несколько мгновений раздался короткий всхлип, и на мгновение Квиикса отпустило.

Он рванулся назад изо всех сил, лапы подгибались и разъезжались в стороны на влажных плитках пола; от натуги глаза налились кровью, но проклятая музыка тут же зазвучала вновь и легко овладела ним, вернув на прежний путь.

Перед крысой предстала большая ниша; ярко-синее пламя факелов под сводом было абсолютно неподвижным. В углублении стоял каменный трон, у его подножия лежал сброшенный человеком плащ.

Впрочем, давешний музыкант теперь мало чем напоминал человека. Его руки, тонкие и гибкие, были лишены локтей и пальцев и врастали прямо в инструмент, гладкое тёмное туловище обмякло на сиденье, черты лица были едва обозначены.

Тем временем огромная, покрытая серым мехом флейта пришла в движение. Один из клапанов приоткрылся, и на крысу уставился маленький чёрный глаз. На конце инструмента образовался широкий раструб, блеснули зубы, послышался чавкающий звук, и из пасти монстра что-то выпало.

Квиикс скосил глаза и увидел огрызок рыжего хвоста. Из последних сил он рванулся к выходу...

= 26 =

...Судно марсельского купца тяжело плющило волны своим необъятным животом, паруса ныли от натуги. Трюмы были забиты до отказа съедобным грузом — отборными продуктами из Прованса и Беарна. На верхней палубе валялся корабельный кот с бессмысленно выпученными от переедания глазами, его брюшко мирно колыхалось в такт корабельной качке.

Из трюма доносилось тихое поскуливание.

Крысы падали там, где их настигал желудочный удар. Смотреть на еду не получалось даже с омерзением. Хотелось лишь покоя и тишины. Поэтому тихая красивая мелодия, донесшаяся из-за бортовых досок, была встречена страдальческим шипением. Но музыка была навязчива, она поднимала с места и вынуждала шлёпать вверх по рассохшимся ступенькам.

За кормой белели кремовые бурунчики; пузыристая поверхность моря была похожа на зелёное шампанское.