Таков мой замысел

Я поведала Бернарду, как я ненавижу его смех и вульгарные ямочки на щеках, его дурацкие рубашки, сидящие так тесно, что пуговицы вот-вот треснут, и непристойно обтягивающие брюки, как мне омерзительно его тошнотворное лицо и синие глаза с ненатурально длинными темными ресницами. Я не стала также скрывать, как меня выворачивает от его манеры менять девушек как перчатки, от того, как он любит лапать их в людных местах, обмениваясь слюной на виду у всех, а потом еще и ухитряется расставаться с ними в хороших отношениях.

- В конце концов, меня от тебя просто тошнит, - закончила я и действительно ощутила подступающую к горлу тошноту. – Ты мне не понравился с первого же взгляда, - добавила я, чувствуя, что происходит что-то неправильное.

Со странной робостью, я вгляделась в его лицо и не увидела ни капли гнева или огорчения. Бернард весь был пропитан невозмутимостью и уверенностью.

- А мне кажется, я тебе нравлюсь, - покачиваясь с пятки на носок, сказал он.

– Думаю, ты сама боишься того, насколько сильно я тебе нравлюсь.

- Ничего подобного! – запротестовала я, чувствуя, как вспыхивает мое лицо. – Ты, безусловно, самый удивительный.. то есть отвратительный человек из всех, что я встречала. Ты не можешь мне нравиться.

- Правда? – насмешливо спросил он. – Может, проверим?

Он качнулся вперед и мягко коснулся моих губ своими. Этот крохотный мимолетный поцелуй заставил меня замереть, как оленя в свете фар.

- Пожалуй, этого недостаточно для проверки, да? – потемневшими глазами вглядываясь мне в лицо, будто бы ища там ответы на все вопросы мира, спросил он.

– Проведем более глубокую проверку?

Набравшись храбрости, я едва заметно кивнула. Этого оказалось вполне достаточно. Одобрительно зарычав, Бернард бросился вперед, врезаясь в меня ртом. Горячий, сильный, пахнущий кофе, корицей и чем-то еще, чем-то неуловимым и неповторимым, Бернард набросился на меня. Жалобно зашуршали бумажные пакеты, соприкасаясь с влажной травой.

Мне не было до них никакого дела. Я потерялась, заблудилась в ощущениях чужих рук и губ. Пылко целуя меня, он скользил пальцами по моим волосам, дотрагивался до шеи, крепко сжимал талию. Я вдруг оказалась в коконе, бушующем коконе, надежно укрывшем меня от всего мира. Когда Бернард отстранился, отступив назад на полшага, но по-прежнему цепко удерживая меня за талию, я могла лишь ошеломленно стоять.