Секретарь Рая

Законы гравитации могут плюнуть на все и перестать работать, закон подлости же (в соответствии с самим собой) будет мучить до победного конца.

Мудилл пел оды моим прекрасным каре-зеленым глазам. Не грязная смесь, похожая на болото, о, нет, дамы и господа, два чистых оттенка, слившихся в экстазе гармонии! Сверкающие очи, которым впору посвящать оды и баллады и, кажется, именно этим он займется на досуге! Конечно же, не стоит также забывать о других, не менее восхитительных, частях моего тела.

Меня его болтовня не беспокоила.

Выгонять гражданина Мудилла было нельзя: во-первых, шум поднимется, шеф подумает, что я вообще ни на что не гожусь, во-вторых, человек, то есть демон, ничего плохого, в общем-то, не сделал. Ну, воспевает он мою нетленную красу, и что с того? Думаю, на любом предприятии есть товарищ такого типа: в лучшей своей ипостаси он при каждой встрече отвесит комплимент, а в худшем случае одарит масленым взглядом, от которого хочется отмываться неделю кряду.

Таким образом, в тот не самый счастливый миг своей жизни я сидела за столом, до зубов вооруженная дыроколом и снисходительной улыбкой.

И то, и другое предназначалось исключительно отчетам Смерти одного из миров с периферии. Мудилл начинал уже немного раздражать, и я довольно прозрачно намекнула ему, что если посетитель пришел на прием к шефу, то милости прошу, а ежели нет, то дверь вон там. Он не особенно впечатлился и продолжал, придвинув стул для посетителей чуть ближе к моему столу, упоенно и самозабвенно читать стихи.

- Столетие ушло б на воспеванье очей*, - вдохновенно вещал Мудилл.

Стихи, как он четыре раза отметил, были его собственного сочинения. «Рая, вы уж простите, если не слишком складно, просто это экспромт. При виде вашего лица я позабыл все на свете и теперь отчаянно, но безуспешно силюсь собрать слова в стройные ряды», - излишне многословно извинялся он.

- Бабах! – дырокол угрожающе щелкнул, проделав отверстия в стопке бумаг.

- Еще одно - на созерцанье чела, - усиленно топил лед демон.

- Шмяк! – кипа папок плюхнулась на стол.

- Сто лет - на общий силуэт;

На груди - каждую! - по двести лет.. – декламировал Мудилл, не забывая при этом поглядывать на означенную зону, видимо, пытаясь сквозь блузку прикинуть, сколько нужно времени на тщательный осмотр.

- Вот, пожалуй, на груди мы и прервем ваш очаровательный тет-а-тет, - ледяным, способным заморозить Ад (надо выглянуть и проверить) голосом пророкотало мое начальство.