Проклятый король и я

Свет включается и выключается силой мысли? С одной стороны — чудо чудное, диво дивное, с другой, ролевикам такое вряд ли по силам, и это наводит на мысли.

А яркий-то какой. Свет. Я прикрыла заслезившиеся глаза. Когда снова раскрыла — свет стих. О как... Да, ролевики тут точно ни при чём — либо всё-таки кома, либо...

Прямо перед кроватью стояла девчонка — лет шестнадцати, не больше. Хорошенькая куколка, рыженькая, как... Отец? Скорее всего. Такой же пытливый взгляд синих глаз.

— Принцесса Злата? — догадалась я.

— Добрый вечер, ведьма — ответила вежливая принцесса. — Меня следует называть ваше высочество.

Рядом с её высочеством басовито гавкнули. Я опустила глаза и увидела огромного чёрного дога, на голове которого красовался белоснежный бант, непонятно каким образом прикреплённый к макушке гладкошёрстной собаки. Видимо, очередной фокус, свет же как-то зажигается сам по себе?

— Подскажите мне, пожалуйста, ваше высочество, — улыбнулась я при взгляде на это чудо.

— Что? Глупость какая! Я была во дворце, в своих покоях.

— Но вас ищут.

— Странно. Вам, ведьма, меня не запутать!

Я лишь пожала плечами и вдруг сообразила, что сижу в постели, укрытая одеялом по горло. При принцессе, наверное, неприлично? Хотя... Я же не голая — в местной ночной рубашке до пят. И... что мне, горемычной, согласно нынешнему этикету, следует делать?

— Ваше высочество, могу я узнать, зачем.

Как бы это так сказать... повежливее? Не говорить же этому потешному огненнокудрому высочеству: «Что ты, деточка, припёрлась?»

— Любопытно, — проговорила принцесса и... покраснела.

— Погодите, — обрадовалась я, кое о чём вспомнив, — Мы, когда пекли с его величеством рыбу...

Я вскочила с кровати в поисках рюкзака.

— Вот! — развернув фольгу, передала девочке.

— Спасибо.

Пахло вкусно — костром и лимоном.

Должно быть, принцессе надо было отказаться, не положено монаршей особе брать еду из непроверенных рук. Однако искушение оказалось сильнее, и девочка, аккуратно отломив кусочек, положила в рот.

— М-м-м...

Я радостно кивнула. Сердце наполнилось странным теплом при виде жующего с откровенным аппетитом ребёнка — материнский инстинкт, что ж тут поделаешь.

— У меня ещё хлеб есть, — я порылась в рюкзаке.