Нечто общее

— Ты что несешь?! — рявкнул рыжик, сильнее стискивая шею лангрина.

— Это правда, — вкрадчиво проговорила я, чуть отступая назад. Лангрин по-прежнему пытался выпустить шипы, а пальцы его подрагивали, стремясь сжаться в кулак. Значит, он в сознании. Значит, борется. Если я дотянусь до зонтика, появится шанс отвлечь конвоиров, и, возможно, лангрину удастся высвободиться из лап рыжего.

— Ваш друг держал меня за горло и собирался вскрыть мне череп, — продолжала я.

— Он умирал, — прорычал рыжик.

— Он — да, но я нет!

— И что?! Что он должен был сделать?! Умереть?! Он же наш товарищ! Ты могла его спасти! Тебе нужно было просто сдохнуть!!!

Забыв про зонтик, я застыла, всматриваясь в лицо человека, только что отказавшего мне в праве на жизнь.

Катастрофа, смерть друга, осознание собственной беспомощности — все это не проходит бесследно. Но после крушения у рыжего было достаточно времени, чтобы осмыслить случившее, оправиться от шока и признать неудобную и печальную реальность.

— Рядом валялся свежий покойник, — отчеканила я.

— Он мог съесть мозги командира. Ему они были уже ни к чему. В отличие от меня.

— Ты совсем поехавшая?!! По-твоему, он должен был глумиться над телом павшего товарища?!!

— Своих нужно защищать, — подала голос павана. — Любой ценой. Что же ты за чудовище, раз этого не понимаешь?

Протяжный стон лангрина перешел в прерывистый хрип. Теперь он умрет. Из-за моей нерешительности. Из-за никчемности. Из-за того, что вечно не могу совладать с эмоциями, никогда не знаю, что сказать и что сделать.

— Отпустите его, — взмолилась я. — Давайте так: ничего не было. На меня никто не нападал. Ваши товарищи трагически погибли во время крушения транспортника. А нам четверым повезло выжить и вернуться домой. Давайте просто… просто…

— С ней все ясно, — подытожила павана, хватая меня за плечо.

Я отпихнула ее. Моя пухлая, изнеженная тортиками тушка едва ли могла тягаться с мускулистым тренированным телом паваны. Но я случайно заехала ей по сломанным ребрам. От неожиданности она оступилась.

Топнула каблуком, чтобы устоять на ногах, но под слоем снега подошву ее сапога поджидал глянцевый лед. Я не успела толком уловить, что случилось. Раздались два глухих хлопка, кто-то толкнул меня, и я, потеряв равновесие, повалилась навзничь, стукнувшись затылком о лед. Шапка смягчила удар, но в голове все равно жахнул фейерверк.

— Ах ты сука! Суу-кааа!!! — под визгливый аккомпанемент рыжика я попыталась встать, но что-то давило на грудь, прижимая меня к земле.