Нечто общее

— Тоже ничего, — кивнул он и поспешил сметь тему. — Мы в… убежище. Сейчас утро. Можешь выйти, осмотреться. Там безопасно.

Он силился растянуть губы в улыбке, но вертикальная морщина, разрезавшая переносицу, сводила на нет его усилия скорчить благостную мину. Что-то угнетало его. Что-то, о чем он не договаривал.

Сердце подпрыгнуло и застряло в горле. Кутаясь в чужую куртку, пряча ладони в чужие варежки, я устремилась к выходу. Я должна была умереть. Может, я — уже не я? Хотя шапка по-прежнему моя. И брюки, и сапоги, и свитер, и мысли, и тело… Что бы ни случилось, я — это я.

Пускай и в новой куртке. Так откуда же эта тревога?

Я выбралась наружу, щурясь от назойливого дневного света, который, проходя сквозь толщу пепельных туч, отражался от снега, превращая мир в плоскую монохромную декорацию.

Гигантский кокон цвета сливовой смолы, из которого я вышла, возвышался возле древесного вигвама, частично переплетаясь с его ветвями. Земля вокруг была усеяна ледяными глыбами. Несколько шалых градин разбомбили остатки транспортника.

Аварийно-спасательный отсек сплющило в лепешку. Его дверь желтела под камнем, словно убитое солнце.

Я прошла дальше, ненадолго задержавшись возле алого пятна, растекшегося по льду в треугольнике между лесом, транспортником и коконом. Моя кровь. Она напоминала прикроватный половичок, которые бабушки-рукодельницы плетут из старых свитеров, носков и полотенец.

На опушке ледяного леса лежали тела рыжика и паваны — ссохшиеся обескровленные мумии, покрытые инеем. В груди паваны чернела большая рана, в груди рыжика — две раны поменьше.

Зонтик, сплетенный для меня лангрином, куда-то подевался. Три пистолета торчали из снега рукоятями вверх.

Обернувшись, я вновь взглянула на пятно крови. Возле его кромки, безмолвный и сосредоточенный, высился лангрин.

— Спасибо, что спас меня, — одним махом выпалила я и, помедлив, добавила: — Опять.

— Не вопрос, обращайся, — смущенно отозвался он и нахмурился, будто пытаясь припомнить что-то очень важное.

— Да… Это… — наконец проговорил лангрин.

— Тебе тоже типа… Короче… Ну… Спасибо, что не дала этому козлу меня завалить.

— Всегда пожалуйста, — выдавила я, с трудом пробиваясь сквозь огненный шквал неловкости. Мы с тренером всего пару раз прорабатывали подобный сценарий, и я плохо помнила, как правильно благодарить и отвечать на благодарности.

Чувствуя, будто добровольно шагаю в пропасть, я повторила последнюю фразу вслух. Лангрин оживился:

— Так этому тоже можно научиться?

— Вроде как да.