Нечто общее

А еще делать и принимать комплименты. Но это уже следующая ступень мастерства.

— Охренеть! У других ведь это как-то само собой получается, и я всегда думал: как?! Как, мать их, они это делают?! Мне ж сквозь землю хочется провалиться всякий раз, когда нужно кого-то… ну… ты понимаешь…

— Поблагодарить, — подхватила я. — Меня тоже прямо током прошибает! Никогда не знаю, что сказать! А уж если меня не дай боже похвалят!..

— О! Это вообще жесть! — горячо согласился лангрин.

Повисла пауза. Я подняла вверх указательный палец:

— Это тоже напрягает.

Когда нужно закончить разговор и перейти на другую тему.

— Ну да! Почему нельзя придумать стоп-слово для таких случаев? Чтоб сразу понятно было: завершили — перешли.

— Хорошая идея, — одобрила я. — Скажи честно, зачем все это?

Я жестом обвела гигантский кокон:

— Крутовато для временного убежища.

— Крутовато, — вздохнул лангрин.

Я выждала пару минут. Он молчал, глядя в пустоту, нервно покусывая ноготь на большом пальце. Приблизившись, я тронула его за плечо:

— Я не понимаю, что происходит, и мне от этого пипец страшно.

Скажи в лоб, как есть: у тебя не получилось? Я скоро умру?

— Нет! — его глаза цвета летнего неба вспыхнули негодованием и тут же подернулись дымкой грусти: — Но… есть нюанс… Ты потеряла много крови. Очень много. Нужно было переливание, а доноров в округе небогато.

Он нервно усмехнулся, и я непроизвольно хихикнула в ответ. Ободренный моим смехом, лангрин продолжил:

— Я использовал того рыжего бугая.

Только вот у него другая группа крови. Я преобразовал ее, прогнал через… — он покрутил пальцем возле своей груди.

Я кивнула, давая понять, что уловила суть. Он глубоко вдохнул и заставил себя встретиться со мной взглядом:

— Я все никак не мог запустить твое сердце. Закачивал кровь, подкручивал состав, а это… ну… не проходит бесследно…

— Я-таки стану лангрином? — с каменным лицом протянула я, но, не выдержав, прыснула.

— Да иди ты! — фыркнул он. — Откуда у тебя эта чушь в голове? Не станешь ты лангрином, ты просто уснешь…

Он осекся, пораженный тем, как легко сейчас выложил то, о чем так боялся сказать.

— Усну? — повторила я. — Надолго?

Лангрин коротко кивнул, снова пряча глаза.

— Эй! — требовательно окликнула его я. — На сколько?

— Лет на двести, — он напряженно замер, ожидая моей реакции.

Наверное, я была ошеломлена. Хотя, сказать по правде, я не понимала, что в точности чувствую и что должна чувствовать.