Посторонним вход...

Метров тридцать квадратных будет, не меньше. Одних диванчиков и кушеток с десяток да плюсом пуфики, табуреточки, стулья и кресла. И ещё пара столов больших да с пяток журнальных. Здесь что, собрания какие-то проводились?

У каждого предмета мебели ножки в виде львиных лап золочёных, а сами сидения и спинки бархатом бордовым обтянуты. И ковёр с ворсом сантиметров десяти на полу. Я не выдержала и разулась. Ступила и чуть не застонала от удовольствия! Мягкая истома от ковра по телу потекла...

Старуха хмыкнула и тоже разулась перед тем, как на ковёр ступить.

— Умешь ты жить в роскоши, Северина, — пробурчала.

Что? А почему это вдруг старуха меня на «ты» назвала? Что за панибратство такое? Я с возмущением повела на ведьму бровью.

— Не гоношись ты, девка. Я ж не со зла. Праву ымею с тобою "тыкать". Потому как я не хто-то с улицы чужой, а твоя родная мать.

Ну, началось! Вот почему так: лишь народ разнюхает, что кто-то богатенький на горизонте появился, да к тому же бесхозный пока, к которому присосаться есть куда, и тут же начинается: дети, родители, тётки-дядьки, сёстры-братья, как тараканы, изо всех щелей вылезают.

Ладно у нас там, в прежнем моём мире, можно тут же анализ ДНК провести. А здесь как узнать, правду кто говорит или врёт безбожно?

Зато народу-то как весело такие истории смаковать! И передач на телевидении полно развелось, где выясняют: кто кому отец-сын, а кто — врун наглый. Сериалы пошли: если ни одного подкидыша-найдёныша нет — то уже плохой фильм, неинтересный. И с книгами та же петрушка.

Дать-подать тайну рождения! «Я — твоя мать!» или «Я — твой сын!» — самые распространённые фразы.

Вот и сейчас, услышав такое признание, я даже огляделась вокруг: не включен ли где ненароком телевизор с очередным сериальчиком? Но нет, в будуаре никакого телевизора не было. Похоже, не изобрели их покуда в этом мире, и слава Богу.

— Не журись зазря, милая. Так поверь мне. Я, Магая-ведьма, родила тебя. Любовь у нас с твоим отцом была. Я тогда красавицей была, почитай, первой, самой прекрасной девицей во всём Кишелеске.

Отец твой, Милош, хотел со мной свадьбу сыграть. Но помешал нам отец его, Бзырдан. Да и братушка яво, Махтиярка-подлюга, свою лепту во всю енту катавасию внёс, а как жа без няго!

Как-то прознал он, Махтиярка-тоть, что я умею колдовать, да и побежал князю, Бзырдану, жаловаться. Тот и приказал меня поймать да на костре сжечь. Кое-как удалось мне убежать от его ратников, в лесу схорониться. Но одна беда — на сносях я уже была.