Посторонним вход...

Всем от ворот поворот давали зазнайки, да ещё и насмешничали знатно. Выйдут на улицу и вослед выгнанным сватьям всякие непотребства кричат. Всё ждали, когда княжич из-за границы домой вернётся — он там учёбу какую-то справляет — да с Катериной нашей обжениться. С чего они такую блажь себе в башку вбили — непонятно. Но верили в неё до последней капли с донца.

Как бабы-то во дворах ночевать стали, отец Катьки, само собой, бабу-то свою выставил, а Катюху — ни-ни, мол, она девица пока что, нетронута. Ага! Нетронута.

Хорошо ещё, что он в тот раз в отъезде был, чего-то матери его в другом селе помочь надо было. А тут Катька... Черёд её пришёл, она в свинью перекинулась да и давай по дому носиться. Всю посуду побила, столы-лавки покрушила, а найти ничего не может.

Мамашка её уже догадалась, в чём дело-то: грешна девка, как пить дать, грешна! А и чует — сама с бедой не справится. Боится она дверь в избу приоткрыть, чтобы хотя бы котейку какого внутрь запустить. Пришлось к мужикам местным бежать, помощи у них просить.

Те поржали, но помочь решили — а куда деваться? Вдруг вырвется Катька-свинья на улицу, беды не миновать. Поймали суслика в поле, в трубу забросили — дымоход на счастье открыт был. Катенька суслика схряпала и вновь в девицу-красавицу оборотилась.

Хорошо то, что теперь чванливость свою Барановы в одно место засунули, потише стали, посговорчивей. А то! Кабы знать заранее, где лепёха коровья лежит... Вот так и живём. Летом-то хорошо, а вот зимой — беда самая настоящая.

Холодно же, а куда деваться?

Худо стало у нас тут. Дела не делаются, огороды не обрабатываются — все по домам сидят, ждут, когда с очередной бабы морок спадёт. Коровы не доятся, куры на улицу не выпускаются. Совсем мы тут обнищали из-за этого...

Женщина тяжело вздохнула, слезу с глаз смахнула. Мне стало её искренне жаль. Но я удивилась: как же они до простого варианта не додумались, если всё так просто решается? Можно же было в каждом дворе на ночь оставлять клетку с каким-то живым существом, хотя бы лягухой.

Свинья обернётся, сразу же слопает жертву — и благодать! Живи себе дальше, деревня, спокойно!

Это-то я своей новой знакомой и сказала. Как же она обрадовалась!

— А ведь ты права! Почему только мы сами до такого не додумались-то? Пойдём скорее в деревню, расскажем людям твой мудрый план!

Я отказалась — некогда, мне же надо в город успеть попасть до вечера. Зачем — про то я Тамаре не стала говорить, да она особо и не расспрашивала.