Посторонним вход...

А всё эта моя идиотская привычка мыслить вслух... Уж сколько раз она меня подводила — это ж пальцев не хватит на всех наших руках и ногах, Вештаца, моих и Магаи впридачу. А всё вот никак не отучусь.

— Да, это так... Не обращай внимания, обычная присказка.

— Это что, снова из байки о Ржевском? — спросил парень с плохо скрытой надеждой.

Не хочется ему верить, что «двинутым» я назвала его. Ну, ладно, буду выкручиваться, не впервой, чать.

— Да, была такая... байка, — и, вдохновившись его просветлевшим враз лицом, начала сочинять.

— Она основана на игре слов. С одной стороны, «двинутый» — это тот, кого подвинули. А с другой — это человек, который... ну, как бы помягче-то? Немного не в себе.

В глазах Вештаца вспыхнули огоньки обиды. Но я тут же переключила его внимание на выдуманную мною байку.

— Поспорил как-то поручик Ржевский со своим приятелем гусаром Ярцевым, что сможет прилюдно назвать генерала Потёмкина дураком. Во время бала Ржевский попросил генерала подвинуться, чтобы он смог пройти.

Поручик рассчитывал, что после этого он с полным правом сможет во всеуслышание сказать, что Потёмкин — подвинутый.

Но генерал был не только служакой, но и прекрасным дипломатом. Он сразу раскусил подвох и придумал крутую ответочку. Потёмкин не стал пропускать Ржевского, насмешливо бросив тому: «Тот, кто требует у горы подвинуться, либо полный глупец, либо сам сдвинутый на всю голову» — «Ну, тут вы ошибаетесь, мой генерал! — воскликнул Ржевский.

— Пусть вы — глыба, но я же вот не сдвинутый!» — «А это как сказать, как сказать... Вот, положим, если я сдвину вас из поручиков в подпоручики, согласитесь ли вы, что тогда я смогу прилюдно называть вас сдвинутым?»

Как по мне, то смешно получилось. Только тут я где-то, видимо, сильно завернула... Вештац смотрел на меня, старательно обдумывая мою байку. На лице его не было даже подобия улыбки, так он был погружен в историю.

— А разве поручик может вот так запросто обращаться к генералу?

— Нет, наверное, не может.

В обычной жизни. Но ведь я рассказала байку, а они, байки, чаще всего — выдумки! — попыталась я оправдаться.

— Понятно. То есть все эти ваши байки — враньё. Жаль... А я-то уж думал...

О, эта людская непосредственность! Могла бы даже не напрягать свои мозги, сочиняя целую историю. Я глубоко вздохнула, подняла с земли свой вещмешок, забросила его на плечо и прошептала:

— Пошли уж, преподаватель Аваса...