Благие знамения: после Армагеддона

По каким-то причинам, — процедил он и тут же добавил: — На твоём месте я бы немедля вознёс благодарность нашему Владыке за оказанную тебе милость.

— О, непременно, — серьёзно ответил Кроули. — Спасибо за весть.

— Не спеши, — осклабился Хастур. — Поступило только предложение. Не приказ. Есть одно условие…

— Ну конечно, Сатана не был бы Сатаной, если бы не ставил условий, — проворчал Кроули.

— Тебе придётся, — рявкнул Хастур (что вообще-то было ему не очень свойственно. Кроули решил, что парень и правда зашивается), — очень постараться, чтобы вернуть прежнее доверие нашего Владыки.

Они пристально смотрели друг на друга, будто между ними шла напряжённая битва умов. Хотя на самом деле Кроули ждал, пока Хастур даст конкретику, а Хастур думал, где бы достать такое же чертовски удобное кресло.

— И? Может, какие-то особые пожелания? — не выдержал Кроули, уже не в силах ждать, когда он отчалит.

Хастур пару раз моргнул, очнувшись от размышлений.

— Ты должен доказать свою преданность Владыке.

Теперь пару раз моргнул Кроули.

— Достойное Ада злодейство? Это какое же злодейство подразумевается?

Хастур осклабился.

— Используй хвалёное воображение, за которое мы тебя так «любим». Удиви нас.

Кроули прокрутил в голове самое жестокое, что смог измыслить за две секунды, и невольно поморщился.

— А… если я откажусь?

— А у тебя есть выбор? — Хастур явно наслаждался.

Кроули хохотнул, стараясь, чтобы это не прозвучало истерично.

— Серьёзно? Вы же всё видели, святая вода надо мной не властна…

Казалось, осклабиться сильнее человеческому рту уже не под силу, но Хастур ведь и не был человеком. Кроули почувствовал, как к горлу огненным алкогольным комом подкатывает выпитое вино. Весь вид Хастура определённо говорил о невозможном.

Они что-то прознали.

— Ну ладно, — стараясь звучать как можно небрежнее, ответил Кроули.

— Можешь не торопиться. Благодаря тебе и твоей сообщнице-трясокрылке у тебя теперь бездна времени, — посулил Хастур и растворился в дыму.

Кроули, закашлявшись, щелчком пальцев включил кондиционер. Затем, скинув пиджак и очки, он принялся за то, к чему у него чесались руки последние десять минут — чисткой кресла. Он делал это вручную и старался занимать все мысли исключительно пострадавшей обивкой.