Благие знамения: после Армагеддона

— В чём дело, Верити? — спросила Азирафаэль, стараясь выглядеть как обычно (что непросто, когда грудь распирает то ли кашель, то ли что).

— Да нет, ни в чём… Ну ладно, если вам не нужна помощь, я обратно, — она потыкала пальцем в пол, — вниз.

От этого простого жеста Азирафаэль необоснованно бросило в жар, но Верити, к счастью, уже спускалась. Она коснулась рукой груди, с той стороны, где внутренний карман неприятно оттягивал «Обретённый Ад». Азирафаэль задалась было вопросом, что такого страшного в ней увидела Верити, но потом вспомнила своё утреннее отражение.

У неё не было привычки часто смотреться в зеркало, — когда знаешь наизусть каждый дюйм своего лица, необходимость в этом просто отпадает, — но в это ранее хмурое утро (24 декабря, 4:15, облачно, возможен небольшой снег), когда Азирафаэль проходила мимо стеклянного шкафа, по какой-то необъяснимой причине её взгляд случайно наткнулся на собственное отражение. Оно внушило ей беспокойство, поскольку не было похоже на её прежнее лицо: черты заострились, а глаза странно блестели.

И не менее странным образом перекликались с лицом недавнего знакомца Азирафаэль — Сэмюэла Халлоу.

«Невозможно», — сказала она своему отражению, но в голосе её не было прежней уверенности. Она недоверчиво вглядывалась в собственные глаза и досмотрелась до такой степени, что они стали казаться ей чужими. Они и были чужими, это не её глаза. Не глаза ангела.

Ангелы не болеют. Даже в человеческом теле.

Или всё-таки болеют?..

Азирафаэль вернулась к прерванному занятию и нагнулась за следующей книгой из стопки.

«У меня карцинома! Справочник по выживанию». Азирафаэль нахмурилась: кричащее и наверняка пустое название, скорее всего современный бестселлер. Вот в чём беда второго этажа — книги здесь появляются будто из воздуха. Азирафаэль бессознательно открыла первую страницу.

«…начинаешь носиться как ошпаренный, когда перед тобой встаёт чёрный призрак. Стремишься закончить начатое, сделать то, что всегда хотел, но было не до того.

Начинаешь в десять тысяч раз сильнее любить мир, который ещё вчера ненавидел до глубины души, и людей, которых мечтал зарезать, пока они спят.

Если это знакомая ситуация, значит ты — один из нас. Добро пожаловать в наш воняющий тухлой рыбой клуб.

Меня зовут Шон Гнильчик, и я победил рак».

— Везёт же мне на западных славян…

По какой-то причине манера этого Шона писать внушила Азирафаэль искреннее отторжение, но вместе с тем и извращённое любопытство.