Благие знамения: после Армагеддона

Кроули казалось, что другие ангелы и раньше не слишком её жаловали. Но несмотря ни на что, она всегда была полна любви к ближнему (и дальнему, если уж на то пошло).

Так что, рассуждал Кроули, стараясь отвлечься, Азирафаэль была самым настоящим пухленьким ангелочком, пусть и не внешне.

— Ты скорбишь, — не без удивления заметила Михаил.

— Всевидящее серафимово око, — глухо ответил Кроули.

Михаил изучала его. Пожалуй, можно сказать, что она впервые как следует обратила на него внимание.

— Знаешь что, Михаил-Защитник-Сирых-И-Убогих, — это должно было звучать язвительно, подумала Михаил, — будь я на твоём месте — в лепёшку бы расшибся перед Ней за такую несправедливую и… собачью казнь.

— Что? — поразилась Михаил.

Кроули поднял на неё глаза. Змеиные глаза, жёлтые с вертикальным зрачком, но каким-то образом в них умещались все скорби мира.

— Ты права, я демон. Но я бы ни за что не допустил казни невиновного ангела, — повторил он, и она ясно услышала презрение в его голосе.

— Она повинна во многом, — возразила Михаил.

— Она водилась с тобой, в конце концов, несмотря на все предупреждения. — Она посмотрела на его. — Понять не могу, что вы в друг друге разглядели, чтобы столько раз рисковать своими жизнями

Михаил лукавила. Самую малость, в самый раз для ангела. Кроули горько улыбнулся уголком рта. Так улыбаются, вспоминая что-то тёплое и приятное, при этом осознавая, что это уже не вернуть.

— Азирафаэль была добра ко мне. А она за себя уже не скажет.

«Потому что вы убили ангела просто за то, что он вёл себя как ангел», — читалось в его взгляде.

Адам Янг когда-то высказывал подобную мысль о людях. Удивительно, тогда весь мир был на пороге конца. А теперь и его мир уже не будет таким как прежде.

Михаил открыла было рот, но неожиданно услышала голос.

Вернее, Голос.

Бросив последний взгляд на сидящего демона, она исчезла.

Кроули думал. И пришёл к выводу, что Михаил права. Но вместе с тем и глубоко ошибается. Непостижимость во всём своём великолепии. Азирафаэль бы одобрила.

Кроули посидел ещё минуту и изрёк:

— Сволочи.

Зажужжал телефон. Кроули рассеянно достал его и пустыми глазами уставился в экран.

«Я ещё в магазине. Приезжайте, если можете, у меня кое-что есть для вас. И ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ НЕ ПРИЕХАТЬ»

Чернота почти добралась до лица Азирафаэль. Вероятно, когда он вернётся, найдёт в ванне только кучку пепла… Кроули сглотнул подступивший ком и, опираясь о бортик, тяжело поднялся. Посмотрел на Азирафаэль в последний раз.