Похождения двух братьев

- Сейчас помру, - мокрые от пота волосы Тома облепили голову.

По груди и спине пот лился ручьями.

- Потерпи, скоро уже, - обнадежил брата Билл.

На скорлупе гаргульих яиц показались трещины.

- Цып-цып, цыплятки, - натужно пошутил Том.

В этот момент дверь открылась, впустив холод и облака пара. В проеме стояла здоровенная черная гаргулья очень свирепого вида. Не подумав о последствиях, Билл размахнулся и огрел незваного гостя кочергой, которую до сих пор сжимал в руке. Кочерга врезалась в морду гаргульи с характерным КРРРАК, словно ударилась о камень.

Этот подвиг стал бы последним в жизни Билла, не подоспей на выручку Яшмовые. Кто-то из них с силой рванул врага за крылья, и тот упал спиной вперед на снег, где извернулся и напал на противника. Рычащий клубок откатился от входа, опомнившийся Билл закрыл дверь.

- Печка! - рявкнул Том.

В комнате стало прохладней, однако новая порция дров подстегнула пламя.

Гаргульи в яйцах, притихшие на короткое время, снова застучали изнутри.

- Слушай, - сказал Билл, вытирая горячей рубашкой пот, - в аду, наверное, не так жарко.

- Из ада нас выгонят, - задыхаясь, проговорил Том. - За смех в котле.

Горячий воздух если не обжигал легкие, то был близок к тому.

Минут через двадцать красно-коричневое яйцо угрожающе затрещало и распалось на две части. В большей части сидела крошечная, но удивительно уродливая тварь с крылышками. Вылупившаяся гаргулья посидела немного в остатках скорлупы, вылезла на раскаленную поверхность печи и блаженно растянулась на ней, как человек на нагретом солнцем песке.

С разницей в пару минут из яиц вылезли остальные трое детенышей.

- Продолжать топить? - устало поинтересовался Том.

- Не знаю, - почесал в затылке Билл, рассматривая детенышей гаргульи. Они дремали, раскинув лапки, однако умиления не вызывали. - Будем подтапливать потихоньку, чего уж там.

Они заправили гаснущие лампы обнаруженным за дровами маслом и сели на поленья.

- Прямм какое-то испытание жарой, - пробормотал он.

От усталости и избытка тепла братьев клонило в сон.

Но заснуть не удалось.

- Мои крошки! - звенящий радостью голос вырвал людей из дремоты.

Маленькая гаргулья любовалась спящими на печке детенышами, две большие гаргульи стояли поодаль. Им всем изрядно досталось за ночь - глубокие раны, выбитые зубы и разбитые морды вносили нечто новое в их и без того уродливый облик.