Герой по найму

Схватить смутьяна, кинуть в казематы, а потом казнить, четвертовать, распять, разорвать лошадьми, бросить в яму со змеями, заморозить в глыбе льда, оставить жить с тещей в одном доме… да мало ли изуверств не придумало человечество за годы своего существования!

Но народ не согласился. Еще минуту назад тихий и покорный легкий шепоток внезапно превратился в густой, насыщенный гул толпы, готовой на все!

- Другую экспертизу! Честную экспертизу! Эксперта на кол! – скандировали люди, а эксперт, услышав последний лозунг, быстро убрался восвояси, дабы не пасть случайной жертвой.

К царю Громославу тут же подбежал один из придворных. Никто не знал точно, чем он занимается, но все его опасались на всякий случай. И, как видно, правильно делали.

Тот быстро-быстро зашептал что-то на ухо царю. Громослав недовольно качнул головой, но шепот не прекращался, и царь встал на ноги, готовый высказать свою волю.

Однако этого не понадобилось.

Сверху, с самых небес, на площадь спикировали силуэты. Один – большой и крупный и четыре поменьше.

Все пятеро заложили лихой вираж, пронесшись над самыми головами собравшихся, и тут же пошли на второй круг.

Толпа восторженно ахнула.

- Жар-птица! – крикнул кто-то. И тут же добавил: - И птенцы!

На следующем круге птица опустилась низко-низко и зависла прямо перед Елисеем на расстоянии вытянутой руки.

Она чуть подняла голову наверх и выпустила в небо столп огня.

Толпа заревела от удовольствия.

- Что ты, маленькая? – спросил певец. – Чего хочешь?

Птица повернулась чуть боком, и он догадался. Последнее перо из высокой хвостовой части.

Он выдернул его и высоко поднял над головой.

Птица и птенцы тут же вертикально взлетели в воздух, оставив после себя внизу пыльное облако.

Когда оно рассеялось, на помосте остался лишь Елисей с пером в руках. И уже никто из присутствующих не пытался опротестовать происхождение трофея.

Во второй тур прошли пятеро.

Глава десятая. ЗАДАНИЕ НОМЕР ДВА

После всего произошедшего объявление новых заданий было отложено на неопределенный срок. Громослав негодовал, что его стража не смогла, не сумела, даже не попыталась остановить атаку враждебной птицы.