Министерство Апокалипсиса

– А ты чего так неожиданно? – она подбежала к нему и провела через порог, с опасением сняв сумку с косы, избегая столкновения с острием.

– Министерство закрывают… – он, скинув с ног уже развязанные кроссовки, прошёл в первую попавшуюся комнату на первом этаже (некогда это была комната Лары) и со слёзным воем уткнулся в подушку.

– Эти твари загнали нас в угол!

Мэри села рядом со Смертью, положив руку ему на голову. Я стоял в дверях комнаты, смотря на подавленного сына. Редко видел его таким. А может, и никогда.

– Смерть, – тихо произнёс я.

– Что? – не отрывая лица от подушки, спросил он.

– Хочешь прогуляться?

Что Мэри, что Смерть посмотрели на меня так, будто я сказал что-то удивительное. И это было действительно так. Мы ведь никогда не говорили по душам наедине.

– Прогуляться? С тобой? – переспросил Смерть, протерев мокрые глаза рукавом белой мантии.

– А разве это так удивительно?

Смерть в спешке встал с кровати и поправил мантию. Будто этих слёз только что не было, он вышел из комнаты и, перекинув через плечо свой треугольный рюкзак, сказал:

– Пошли.

***

– Я редко видел тебя плачущим. Что случилось? – спросил я, когда мы шли до одного важного места.

– Это сложно объяснить, – замято ответил Смерть с опущенной вниз головой. Он держал руки в карманах и курил. – Всю свою жизнь я ненавидел какую-либо работу, а тут… Я прикипел к ним. Ну, к работникам, к этой рутине, даже к начальству. У этого всего была своя… как это сказать… атмосфера. Давай не будем об этом?

– Как скажешь.

Мы шли медленно, бродили по тёмным дворам, где уже почти никого не было. Ночь, всё-таки.

– Смерть, слушай… Я хотел с тобой обсудить наши взаимоотношения… Ну, начиная с детства.

– М? – заинтересовался Смерть.

– Я и так опоздал с этим разговором, а теперь не знаю, как всё исправить. И я подумал, что лучшим решением будет…

– Не томи.

– Скажи, ты не думаешь, что я испортил тебе детство?

Смерть задумчиво помолчал.

– Нет.

– Врёшь?

Он не стал отнекиваться, лишь вдохнул, выдохнул, выплюнув сигарету в ближайшую урну, и приготовился к серьёзному разговору.

– Слушай, давай честно. Ты был не подарком. Иногда ты меня бесил. Но ты не был плохим отцом! – последнюю фразу Смерть сказал более импульсивно, акцентируя на ней больше внимания. – И, раз уже об этом заговорили, я прекрасно знаю о твоих родителях, поэтому могу простить любой твой косяк. Всё хорошо, правда.

– Как это, знаешь о родителях? – спросил я.