Министерство Апокалипсиса

 – У меня отношения с отцом не наладились, почему ты должен страдать?

Я не мог прочесть ни единой эмоции на его лице. Эмоция, которую даже «чем-то средним» назвать тяжело. Он просто смотрел и точно понимал, что я сейчас чувствую. Скорее всего, именно поэтому и не отговаривал.

«Что, урок мне желаешь преподать?!» – хотел раскусить его я, но воздержался и встал с кровати без лишних слов.

– Но, если вдруг не получится, тебе здесь всегда рады, – сказал Люцифер и сунул мне в карман ключи от комнаты.

 – Удачи.

Потом мы пожали руки. Он напоследок, как бы не давая мне забыть о тех прекрасных годах, погладил свисающие с моих плеч головы, и я отправился домой.

––

«Твоя комната – твоя крепость», – это единственная «наставническая» фраза, которую я слышал от матери за всю жизнь. Сказала она её, кажется, когда мне было слегка за сто тысяч лет: я был чуть крупнее щенка цербера, рога только начинали расти, а до волос дело ещё не дошло. Сказала она мне это только потому, чтобы я не боялся всего того, что происходит ночью.

А ночью происходило многое. И это воспоминание я относил к тёплым и даже милым. Именно из-за этого воспоминания я хотел обнять мать. А отцу… плюнуть в лицо, наверное? Хотя… Вряд ли я смогу плюнуть во что-то, что всю жизнь было перечёркнуто для меня черным крестом. Мы пересекались редко и никогда не смотрели друг другу в глаза. Его лица для меня не существовало. Я помню лишь то, что у него длинные чёрные волосы, завязанные в небрежный хвост, и бритые рога.

– Привет, мам, – а у матери было человеческое лицо: красивое, но вечно уставшее и утомлённое. – На завтрак что-нибудь будет?

– Закажи доставкой, – она даже не оторвалась от монитора.

И если на безразличие отца мне было плевать, то отношение матери меня убивало изнутри. Одной своей фразой, сказанной полмиллиона лет назад, она привязала меня. Дала ложную надежду на заботу и опеку. И с каждым днём эта наивная вера разбивалась.

Почему-то именно тогда во мне появилась озлобленность.

Тогда я вышел из дома и впервые взглянул на него с ненавистью и нежеланием возвращаться. Я плюнул на газон и куда-то побежал, остановившись уже через несколько метров. Глупо это всё. Только лишнее внимание к себе привлекаю: соседей, их питомцев, детей, но не тех, чьего внимания я так хотел…

––

А сейчас я иду по ведущим к дому камням, вдоль того газона, на который тогда плюнул. То, что это место внезапно стало мне родным, кажется мне странным.