Абонент недоступен

В кабинет вошла Лена и вопросительно посмотрела на них.

— Как вы тут? Пришли к согласию? — И увидев в их в руках водку, радостно возвестила: — Спелись!

— А почему бы не спеться, — пустился в рассуждения уже слегка захмелевший Проскурец. — Люди мы или не люди, в конце-то концов?

Гордеев смотрел попеременно то на Виталия Федоровича, то на Лену, как бы сравнивая их, и, как ни удивительно, находил сходство. Нет, не внешнее. В этих людях была какая-то общая черта, которая особенно его привлекала. Объяснить это простыми словами было невозможно, требовалось нечто большее.

На некоторое время Гордеев решил, что это просто воздействие алкоголя, но вскоре эту версию отклонил. Нет, не то. Это было что-то далекое, но при этом до боли знакомое, будто из детства, как бабушкины пирожки с капустой. Словом, в обществе этих людей он впервые за долгие годы почувствовал настоящий душевный комфорт. И еще решил, что готов сделать все, что в его адвокатских силах, чтобы вернуть этим людям их жизненное равновесие.

— Почему Волков ушел с поста гендиректора «Интерсвязи»? — спросил он, когда Лена вышла из кабинета.

— Расхождения во взглядах, — ответил Проскурец, не задумываясь.

— Чьих? Ваших и его?

— У Володи были свои личные представления о перспективах развития нашей компании. В последнее время он осыпал меня массой всевозможных упреков. Говорил, мол, я консерватор, ретроград, за деревьями не вижу леса и все такое прочее. Я же просто реалист, и оттого реально смотрю на вещи.

А Волков, как мне казалось, от реальности был далек. Все наши перепалки в итоге привели к тому, что он собрался наконец с духом и решил: лучше расстаться по-доброму, чем продолжать работать в таких условиях.

— Он именно с вами не сошелся во взглядах? Или были другие, с кем он не ладил?

— Нет, только со мной. С сотрудниками у него были великолепные отношения. У нас работают в основном молодые люди, они тянулись к Волкову. Он находил с ними общий язык, я — не всегда. Такой уж я человек.

И поздно меня перековывать.

— Насколько мне известно, Волков остался акционером «Интерсвязи».

— Да, как основатель компании, он имел триста тысяч акций.

— Это сколько? — поинтересовался Гордеев. — Я имею в виду в деньгах.

— До прошлогоднего августовского кризиса наша компания американскими экспертами оценивалась в два миллиарда триста миллионов. Долларов, разумеется.

Гордеев даже присвистнул.

— Вот и посчитайте, — продолжал Проскурец.