Абонент недоступен

 — Триста тысяч акций — это примерно шесть процентов от общего пакета.

Гордеев призадумался, принявшись вычислять.

— Не утруждайте себя, Юрий Петрович, — сказал Проскурец. — Сумма, которая принадлежала Волкову, составляет от ста до ста пятидесяти миллионов долларов.

Гордеев все еще не мог отделаться от мысли, что перед ним не очередной рассказчик красочных баек про чьи-то несусветные доходы. Таких баек он за все девяностые годы наслушался бесконечное множество, от клиентов — в особенности. Он поймал себя на мысли, что невольно осматривает кабинет покойного.

Квартира как квартира, в обычной панельной башне серийного образца. Глядя на это, никогда не скажешь, что здесь живет миллионер.

— «Интерсвязь» — это первая российская компания, акции которой стали высоко котироваться на Нью-Йоркской фондовой бирже, — продолжал Проскурец. — Я не хвастаюсь. Для нас самих это было полной неожиданностью. Впрочем, я ошибаюсь. Есть у нас в штате один толковый парень, для которого такой поворот событий был нормальной закономерностью.

Во многом благодаря его голове мы достигли таких высоких показателей.

— А кто этот парень?

— Вам действительно интересно?

— Пожалуй, да.

— Если хотите, я могу устроить вам встречу. Это проще простого. Надеюсь, вам будет о чем потолковать. Его зовут Миша Федотов. Это действительно прелюбопытная личность.

— Не сомневаюсь. Но давайте вернемся к Волкову. Вы поддерживали отношения после его ухода?

— Поддерживали, если можно так сказать.

Он предложил мне выкупить его шестипроцентный опцион. Я, в принципе, дал «добро». Мне было выгодно завладеть его пакетом акций, тогда бы я сразу стал монопольным владельцем «Интерсвязи». Шесть процентов — это достаточно, чтобы повлиять на управляемость компании. Но таких денег у меня на тот момент не было, как нет и сейчас. Кризис здорово всех подкосил. Поэтому я всячески оттягивал момент выплаты. А Володя регулярно настаивал, звонил, говорил, что, если я не потороплюсь, он весь свой пакет выбросит на биржевые торги.

— Ему нужны были деньги? — спросил Гордеев, ожидая нового поворота истории.

— Да, ему нужны были деньги.

— Вы не знаете, зачем? Это же не просто деньги, а очень большие деньги. А судя по всему, в жизни он был не слишком притязательным человеком.

— Вы правы, не слишком. Почти непритязательный. Довольствовался самым малым. Деньги для него были не самоцелью, а инструментом.